Тетя Геля


Забравшись глубоко внутрь себя, можно обнаружить такое, что и возвращаться как-то неловко. Сидишь там и не веришь – неужели это я? Обычно такое случается после какой-нибудь глупости. Например, приходит к тебе лучшая подруга и говорит: «Мне срочно нужно триста долларов». И ты, которая всегда с легкостью расставалась с чужими президентами, часто даже не надеясь на их возвращение, вдруг врешь ей честным голосом: «А нету. Вчера брату все до копейки отдала на новый компьютер». И смотришь так проникновенно, с сочувствием. А потом думаешь: «И что на меня нашло?» Но не нашло, нет! Оно  внутри тебя всегда сидело. Караулило подходящий момент. Какой-нибудь троюродный дядя Савва по отцовской линии нагадил в гены, потому что был известным жмотом и сутягой. Обнаруживать его в себе крайне неприятно. Но ты, как правило, понимаешь это постфактум, когда уже все случилось, и лучшая подруга ушла домой с несчастным лицом. Нет, кому-то везет, и он делает куда более приятные открытия. Например, один мой хороший знакомый по имени Семен отыскал в себе Тура Хиердала, который как выяснилось, был его дальним родственником. Через неделю Семен уволился из банка и, примкнув к научно-исследовательской экспедиции, отправился на остов Пасхи по следам великого путешественника. Или вот Лиза Кураева из квартиры напротив. Внезапно открыла в себе страсть к раздеванию. Теперь - звезда стриптиза. А ведь работала простой учительницей младших классов, травмируя школьников проблемами своей нереализованности. Оказалось, что ее пробабка по материнской линии была известной в городе куртизанкой. Согласна, пример не самый удачный, но Лиза счастлива и ученики, кстати, тоже.
Мне же на родственников явно не повезло. В субботу, когда ничего не предвещало неприятностей, я неожиданно обнаружила тетю Гелю. Вначале все выглядело безобидно.
- А хорошо бы сейчас махнуть на море, - сказала я.
Егор согласно кивнул. Он разложил на столе свои фото-принадлежности и любовно протирал съемные линзы.
- Может быть, вырвемся на недельку, а? – продолжила я, - Вся эта слякоть, сырость… Осень действует на меня угнетающе…
Егор вздохнул.
- Хотя бы в Турцию. Или Египет… Поплаваем, поныряем…
- Не могу, - наконец ответил он, - Много работы.
И вот тут тетя Геля выпрыгнула, как черт из табакерки. Так что я даже опомниться не успела.
- Лучше скажи честно – нет средств, - выдала она. Вернее я, но каким-то уж очень неприятным голосом.
- Нет средств, - спокойно согласился Егор.
- Тебе же Филонов кучу денег должен! – взорвалась во мне родственница, - Третий месяц уже пошел...
Надо сказать, что тетя Геля всегда была очень настойчивой и любое дело доводила до победного конца.
- А, хочешь, я с ним поговорю?
- Вот еще… - нахмурился Егор, - Я сам разберусь. У Филонова сейчас сложности. Пока нет возможностей…  
- А, по-моему, совести у него нет, а не возможностей! – перебила в своей воинственной манере «тетя Геля».
- Ты же его в глаза не видела…
- Достаточно того, что я о нем знаю!
Да уж, остановиться вовремя она никогда не умела. Зато благодаря ее упорству дядя стал профессором лет на десять раньше положенного, получил квартиру в центре города и издал книгу «Некоммутативная квантовая электродинамика». Все эти достижения тетя Геля буквально выбегала. Научный мир знал ее в лицо и болезненно морщился от громогласного «Вы меня еще вспомните! Я до политбюро дойду!» Потом советский союз кончился, и тетя стала пугать всех мировым сообществом ученых и утечкой дядиных мозгов на Запад.
-  Ну, почему ты не хочешь, чтобы я поговорила с твоим Филоновым?
- Потому. Не женское это дело. И давай закончим разговор.
Егор встал и вышел в кухню. Оттуда донесся глухой удар о пластик, металлический звон упавших кастрюль и нечленораздельные ругательства в адрес шкафа.
- Что случилось? – тут же примчалась я.
- Ничего. Оступился. Все нормально.
Но вид у него был раздраженный и подавленный одновременно, а на лбу красовалась малиновая ссадина. И чего так нервничать?     

Что позволено Юпитеру…
Я не против гендерного разделения труда и не претендую на тяжелую работу. Укладывать шпалы, рыть ямы, грузить мешки и вбивать гвозди – действительно не женское дело. А вот договариваться, особенно с противоположным полом – очень даже женское. Чтобы добиться единогласия, двое мужчин вынуждены негласно, но долго и мучительно соревноваться в уме и сообразительности, меряться социальными статусами и прочими важными достоинствами. И лишь после того, как будет определен главный, он же – вожак стаи, большой босс и крутой перец, начинается поиск консенсуса. Таковы законы выживания в жестоком мужском мире. Даже когда дело касается банальной договоренности о покупке фотоснимков. Казалось бы – чего проще? Утром – стулья, вечером – деньги. Но стоит лишь дать слабину – пиши пропало. Три месяца назад редактор частного туристического журнала «Кругосветка» и директор одноименного агентства Виталий Зиновьевич Филонов взял у Егора серию эксклюзивных фотографий, сделанных когда-то на Востоке. С тех пор мы бесплатно созерцаем их на биг-бордах, рекламных постерах, листовках и буклетах. А все потому, что в борьбе за право получить звание «крутой мужик», оба пренебрегли такой формальностью, как договор. Один сказал: «Я рассчитаюсь по полной, старик, ты же меня знаешь», а второй ответил: «Не вопрос. Мне не к спеху…» Теперь второму как бы неловко выпрашивать деньги, а первому это и надо… Егор, конечно, мужчина гордый и как настоящий художник предпочитает быть голодным, но не уронить достоинства. А я хочу на море. С ним. Я достаточно зарабатываю, чтобы оплатить эту поездку, но Егор ни за что не станет отдыхать за мой счет. Дурацкая история. Однако должен же быть какой-то компромисс…
    План созрел неожиданно. На этот раз помог рыжий прадед Афанасий – известный в нашем роду авантюрист и проныра. Он проснулся во мне после третьей чашки кофе и сказал: «Совсем не обязательно ставить Егора в известность. Он и не узнает, что ты там была. Если, конечно, подойти к этому с умом…»

Сделка
Филонов был чрезвычайно носат. В сочетании с узким лицом, тонкими губами и маленьким подбородком нос выглядел просто чудовищным. Его даже не спасали музыкальные уши и роскошные голубые глаза, которым могла позавидовать любая красавица. Лишь кудрявая пепельная шевелюра слегка компенсировала этот дисбаланс, придавая образу некую игривость. Филонов посмотрел на меня доверчивым, как у младенца взглядом и спросил неожиданным басом:
- Мы не встречались с вами раньше? Где-нибудь на Кипре?
- Нет. Я бы вас точно запомнила, - не очень вежливо ответила я.
Впрочем, этот ответ редактора вполне устроил и даже обрадовал.
- Очень хорошо, - улыбнулся он, - А в Таиланде?
- А вы туда ездили с другим лицом? – сказала я и осеклась.
Хамить, в случае чего, предполагалось немного позже, когда Филонов, отказавшись платить, попытался бы выставить меня за дверь. Но к моему удивлению чудо-редактор съел и это.
- Замечательно! – воскликнул он, - Я беру тебя в штат, рыжая!
Опешив от такой новости, я захлопала глазами.   
- Нам нужны такие бойкие девчонки, - сказал он.
- Для чего?
- Для плотских утех, - хмыкнул Филонов, - Для работы, конечно!
- Но я не собираюсь у вас работать.
- Что значит – не собираюсь?
Он открыл какую-то папку, достал резюме и прочитал:
- Лосева Надежда Петровна.
- Нет.
- Нет? А как же ты вошла?
- Через дверь.
- А секретарь?
- Не было.
- Понятно.
Редактор изменился в лице, нажал кнопку на телефоне и рявкнул:
- Вера! Где ты ходишь?!
- Я на месте, Виталий Зиновьевич, - проворковал в ответ мягкий женский голосок.
- Да?! Тогда откуда у меня в кабинете неизвестная рыжая девица? Ветром надуло?!
В проеме двери немедленно появилась испуганная стриженная головка и сказала:
- Ой…
- Уволю, - пригрозил Филонов.
- Подождите, - наконец, пришла в себя я, - Не надо никого увольнять. Я по совсем другому, но очень важному делу.
- По личным вопросам у меня прием в четверг с десяти до трех. Свободны! – сухо отрезал Филонов.
Ситуация приобрела неожиданный поворот. Нужно было срочно брать ее в свои руки.
- Вам привет от Егора Зимина, - решительно произнесла я.
- Чего? – напрягся редактор.
- Вы, кажется, должны ему крупную сумму.
- А вы, собственно, кто?
Я протянула визитку.
- Дина Джинджер, журналист, - прочел он и поморщился, - А Зимин тут причем?
- Он – мой парень.
- А… - ехидно протянул Филонов и откинулся на спинку кресла, - Не думал, не думал… Он казался мне нормальным мужиком. Мы с ним обо всем договорились, и он обещал подождать. Или вам не терпится купить себе норковое манто? Короче, у меня нет времени на разговоры. Вера! Проводи девушку. Вера!  
- Слушайте, - разозлилась я, мысленно ругая себя за неготовность к разговору, - Давайте по-хорошему. Вы платите Егору положенное, а я не пишу о вас гадостей!
- Чего-чего?! – расхохотался редактор, - Милая, да обо мне столько гадостей написано, что пара-тройка новых картины не испортит.  Наоборот – добавит пиара.
«Вот козел!» - нервно подпрыгнула во мне тетя Геля и предложила идти ва-банк.  
-  А я вашей жене расскажу о любовнице!
- У меня нет любовницы, - вздохнул Филонов.
- Будет!
- То есть?
- Я сама представлюсь вашей любовницей.
- Не поверит, - отмахнулся он.
- Поверит! Я умею убеждать. Всю жизнь вам испорчу, Виталий Зиновьевич, - нежно сообщила я.
- Вызывали? – заглянула секретарша.
- Нет, - сказал Филонов, - Закрой дверь.
Мы помолчали, сверля друг друга взглядами.
- Ладно, - неожиданно согласился он, - Я отдам твоему Зимину деньги. Только за маленькую услугу. Ты поужинаешь со мной в ресторане.
- За мой счет? – язвительно уточнила я.
- Обижаешь, рыжая… Я не альфонс.
- Ну, допустим. А что потом?
- А что потом? – вздернул тонкую бровь Филонов, - Поужинаем и разойдемся.  
- Зачем это вам?
Он пожал плечами и улыбнулся.
- Да просто так. Приятно пообщаться с красивой, остроумной девушкой. Может быть, мы найдем общий язык, и тебе захочется написать что-нибудь в наше издание. Ты же хорошая журналистка?
- А какая гарантия, что вы вернете ему деньги? – спросила я.
- Придется поверить на слово. Или у тебя есть выбор?
Выбора не было. Вернее, я, конечно же, могла продолжать пугать его женой и тому подобным, но вряд ли это произвело бы нужный эффект.
- Я не шучу, - вполне серьезно продолжил редактор, - Мне нужны журналисты с острым слогом. Вот за ужином все и обсудим. Завтра в семь. Распечатай что-нибудь из своих работ.
- Виталий Зиновьевич, к вам пришла Лосева Надежда Петровна, - снова заглянула Вера.
- Запускай! – скомандовал он, и в дверь тут же протиснулась необъятных размеров девица, в красном мохеровом берете.  

Пусть будет сюрприз…
Весь следующий день я пребывала в раздумьях. С одной стороны в деловом ужине не было ничего предосудительного. С другой – маленький червячок сомнений сидел где-то в глубине души и грыз меня потихоньку. Обманывать Егора не хотелось. «Ну, какой же это обман? – протестовала неугомонная тетя Геля, - Ты, наоборот, помогаешь ему. Мужчины такие инертные. И потом, это же не любовная интрижка с сексуальным подтекстом!» Конечно, не интрижка. Ну, что Филонов может мне сделать? - отгоняя тревожные мысли, рассуждала я. - Принесу ему пару статей, скажу, что готова написать что-нибудь для «Кругосветки»… А когда отдаст деньги – откажусь. Сошлюсь на занятость. А, если будет приставать? Это вряд ли. Жену он все-таки немного боится…
    Филонов не приставал. Мало того, вел себя очень прилично. Весь вечер рассказывал о своих путешествиях, недавнем сафари, в котором его чуть не растоптал дикий вепрь, подледной охоте, прыжках с парашютом, так что после ужина мы расстались почти друзьями. Домой я вернулась раньше Егора и, не дождавшись его, заснула. Пробудилась от поцелуя в нос.
- Вставай, соня! – весело сказал он, - Пора собирать чемоданы.
- Какие чемоданы?  
- Большие! Купальник есть?
- Три.
- Не сомневался!
- Да что случилось-то?  
- Едем та море. Целую неделю будем нырять, кататься на катере и водных лыжах, есть осьминогов, омаров, лангустов и прочих гадов! Свои железки я уже собрал. И билеты заказал. Ну, чего ты лежишь?
- У тебя появились деньги? – осторожно спросила я.
- Филонов звонил. Сейчас еду к нему. Вот видишь, а ты волновалась! Никогда не стоит думать о людях хуже, чем они есть.
Егор надел свежую рубашку, галстук, пиджак. Последний раз я видела его таким торжественным в день вручения премии «Фотограф года».
- Надо бы побриться, да некогда, - вздохнул он, глядя на себя в зеркало, - Ну, побежал. А ты не затягивай со сборами. Вылетаем вечерним рейсом в семь сорок.
- А куда?
- Не скажу. Пусть будет сюрприз.
И он убежал. А я встала, сварила себе кофе и начала собираться. Перспектива уже сегодня нырнуть в море грела душу и поднимала настроение. Утрамбовав вещи в большой желтый чемодан, позвонила родителям. Трубку сняла бабуля.
- Еду на море! – сообщила я, - Представляешь, у нас слякоть, холод, дождь бесконечный, а там солнце, золотой песочек и пальмы с трехэтажный дом.
- Так уж с трехэтажный? – усомнилась бабуля, - А куда едите-то?
- Не знаю. Это будет сюрприз…  
- Ну-ну…
Сюрприз состоялся. Егор вошел, открыв дверь своим ключом и замер посреди комнаты. Он был бледен и сосредоточен. Тихо произнес:
- Тебе привет от Филонова.
По моей спине пробежал неприятный холодок.
- Ты получил деньги?
- Твоими стараниями…
Я подошла и попробовала обнять его. Егор отстранился.
- Знаешь, что он сказал? Передаю дословно. «Твоя рыжая - аппетитная штучка. Скажи ей спасибо за ресторан. Вечер был отменным. И пусть не обижается, что я отказался с ней спать. У меня жена ревнивая».
- Это неправда! – вспыхнула я, - У нас был деловой ужин.
- Знаю, что неправда, - кивнул Егор, - Филонов – редкая дрянь. Но это неважно. Зачем ты к нему пошла? Я же просил тебя…
- Но ведь он вернул деньги!
Егор открыл портфель и вытряхнул из него купюры на пол.
- Вот. Забирай.
- Зачем? Мы же собрались на море.
- Мы никуда не полетим, - тихо сказал он, - Неужели ты действительно ничего не понимаешь? Я мужчина. А ты в этом усомнилась… Есть вещи, которых делать нельзя, понимаешь? Никогда. Даже умирая от голода, холода и нужды…
- Но…
- Нет никаких но. Тебе лучше уйти.
Он вышел на балкон и закурил. А я взяла чемодан с ненужным летним барахлом, и поплелась к выходу.
К вечеру у меня поднялась температура. Врач посмотрел горло, послушал дыхание, сказал: «Ничего не понимаю. Насморка нет, кашля тоже. Похоже на новый вирус…» Да, это был вирус. Я умирала от невозможности все исправить. Целую неделю каждый день звонила Егору, но он не брал трубку. В субботу утром, не смотря на протесты родни, вышла на улицу. Хлестал косой дождь, прохожие зябко жались под козырьки домов. Зонт не спасал, и вскоре по моему лицу струйками стекала вода. Подойдя к подъезду Егора, я остановилась и снова набрала его номер. Мобильный оказался вне зоны. Позвонила на домашний. После нескольких протяжных гудков автоответчик вежливо попросил оставить сообщение.
- Прости меня, пожалуйста, - тихо сказала я, - Больше никогда, слышишь, не буду делать ничего подобного, - и добавила, - Я сейчас стою под твоими окнами, мокрая и несчастная. И буду стоять весь день, потом всю ночь, и так до бесконечности, пока ты меня не простишь. Заболею окончательно и умру…
- Пойдем, шантажистка, - вдруг раздался сзади голос Егора.
Он стоял промокший до нитки с моим чемоданом в руках.
- Ты откуда? – растерялась я.
- Вот, съездил на курорт, - улыбнулся он, - Родители сказали, что ты болела?
- Да. Немного.
- Ладно, идем. Буду лечить тебя глинтвейном. А то девушкам с насморком акваланги не выдают. Как нырять станешь?