Слоники против портфеля


Сегодня мне исполнилось тридцать лет. Я проснулась с отчетливым осознанием этого факта и теперь лежу на своей широкой постели, не шевелясь. Смотрю в потолок и думаю: этого не может быть, потому что… потому что я еще не готова к такой цифре. Когда впереди стоит двойка, то ее хвостик, даже если это девятка, выглядит вполне задорно. Ну, двадцать девять и что? Это еще, можно сказать, юность. В таком возрасте прощается безрассудство, и глупые поступки выглядят вполне гармонично. Когда тебе двадцать с хвостиком, ты можешь заплести косички, надеть желтые кеды с разноцветными шнурками, один – красный, другой – зеленый, и пойти так в ближайший ночной клуб. И рассказать там всем что ты – светофор. И провисеть у барной стойки до утра, болтая ни о чем с такими же смешно одетыми подружками. Можешь позволить себе свисающего с рюкзака мохнатого медведя, футболку с черепами, пирсинг во всех возможных местах, черные ногти и прическу а-ля «брызги пепси-колы». Нет, теоретически все это доступно и в тридцать, но как-то не сочетаемо. Противоестественно. Как будто ты тормозишь в умственном развитии. Сама цифра тридцать, круглая и основательная   говорит тебе строгим голосом нелюбимой мною учительницы Галины Семеновны: «Ну, поиграли и хватит. Успокаиваемся, пора и честь знать». А ведь всего год назад я и не думала ни о чем подобном. Мне было двадцать девять…
    Так. Надо вставать. Идти в ванную, потом принимать поздравления семейства и быстро бежать из дома, предварительно изъяв из сумки мобильный. Чтобы никто не смог напомнить о том, что сегодня особенный день в моей жизни. Ненароком не подарил открытку с надписью «Ну что, старушка, дождалась?!» Не преподнес в подарок фикус в горшке – вечный символ старых дев, не рассказал смешной анекдот о синих чулках и, спохватившись, не пожелал мне хотя бы в этом году выйти замуж…
    Итак, встаю. Улыбайся, Дина! Тебе тридцать формально. На самом деле ты юна, свежа, и слоники на твоей пижаме всегда в хорошем настроении. Выглядываю в коридор. В солнечном проеме кухни возникает силуэт Дениса. Если он сейчас скажет какую-нибудь глупость – тут же получит в нос. Но брат улыбается вполне приветливо:
- С днем рождения, сестренка!
Фу… Хороший мальчик. А где остальные? Готовят рифму «Тридцать лет – еще не драндулет»? Ладно, хватит сарказма. Расслабься ты, наконец. Это же не враги, а твои родственники. Мама, папа, бабуля с дедом… Они тебя любят.
- С днем рожденья, Диночка! – дружной делегацией выкатывают в коридор домашние.
У папы в руках большой букет роз. Даю руку на отсечение, что их тридцать. Мама торжественно держит какой-то сверток. Дед с бабулей по бокам, как говорит Денис – для мебели. Стоят и улыбаются, мол, радость-то какая, внучка выросла! Но уже через секунду «мебель» выкидывает вражеский трюк. Видимо, решив внести и свою лепту в общее поздравление, дед весело говорит:
- Вот и разменяла ты, Динка, четвертый десяток!
Немая сцена. Все застывают в нелепых позах с улыбками на лицах. Потому что все, кроме деда, в курсе моих возрастных рефлексий.
- Это у нас дедушка так шутит! – прерывает паузу находчивая бабуля.
И все начинают неловко и одновременно галдеть, смеяться, толкать деда в бок… Суют мне цветы, подарок.
- Ну, разверни же, посмотри, что там! – нетерпеливо просит папа, и я вяло принимаюсь рвать подарочную бумагу. Потому что настроение на нуле, а в голове крутятся два слова – «четвертый десяток, четвертый десяток»… Под упаковкой обнаруживается огромный кожаный портфель темно-коричневого цвета. Он мерцает под лампой унылым канцелярским блеском и мне кажется, что внутри обязательно должны быть счеты с отполированными временем костяшками, а также синие нарукавники, чтобы вещи на локтях не протирались… Я смотрю на портфель не мигая, и слоники на моей пижаме грустно поджимают хоботы.
- Это для работы, - поясняет на всякий случай мама.
- Да уж, понятно, что не на дискотеку, - бурчу я.
- Будешь складывать туда бумаги, статьи свои... А когда напишешь книгу, понесешь ее в этом портфеле в издательство.
- Мама, рукописи уже давно нигде не принимают, - встревает в разговор Денис, - все пользуются электронной почтой.
И, наклонившись ко мне, шепчет:
- Я был против этого монстра…
- Отличный портфель! – заключает папа, - Можно, сказать, творческий. В него пол нашей библиотеки засунуть можно.
Приняв этот сомнительный комплимент, волочу подарок в спальню, по дороге пересчитываю розы. Так и есть – тридцать. А если бы мне было, не дай Бог, девяносто? Хотя, почему не дай Бог? Всегда мечтала дожить до глубокой старости, чтобы посмотреть, изобретут ли машину времени. А, может быть заодно и рецепт бессмертия с эликсиром молодости…
- Через пять минут праздничный завтрак, плавно перетекающий в обед! – оглашает дом звонкая мама.
Я снова выползаю в коридор и плетусь в ванную. Так, сейчас быстренько почистить зубы, принять душ, выпить кофе и, сославшись на срочное дело, «Вот только что позвонили!», смыться ото всех куда подальше. В коридоре сталкиваюсь с  девушкой Дениса – Дашей. Что за мода – звать на мой праздничный завтрак кого попало? Оказывается, ее никто не звал, она здесь с вечера, потому что давно уже не «кто попало», а  будущая жена моего братца. Во дела… Ну, почему я все узнаю последней?
- Привет, - улыбается Даша, - С днем рождения!
И протягивает книгу «Сто рецептов красоты». Что ж, видимо уже пора жить по рецептам…
- Спасибо, - мрачно отвечаю я, - Пойду, положу ее в портфель.
Даша в легком недоумении скрывается за дверью Денисовой спальни, и оттуда до меня доносятся обрывки такого диалога:
Даша: «Сколько-сколько, говоришь?!»
Денис: «Тридцать. И не кричи так, пожалуйста»
Даша: «Тридцать?! Ни фига себе! А на вид еще ничего…»
Конечно, для восемнадцатилетней дурочки я – динозавр, чудом доживший до наших дней. Все! На-до-е-ло!  
Бегу к себе и наскоро переодевшись, покидаю комнату.
Прощайте, слоники! Вы проиграли бездушному кожаному монстру.  
- Ты куда это собралась? –  высовывается из кухни мама.
- Позвонили. Нужно срочно быть в редакции «Вечных ченностей». Форс-мажор! - с максимально правдивым лицом вру я, - Кушайте без меня, вечером посидим…
- Не задерживайся! – доносится мне вслед. Потом, видимо, бабушке, - Вот так всегда. Тридцать лет уже, а…
К счастью, конец фразы утопает в гуле приближающегося лифта. Я вылетаю на улицу и с разбега врезаюсь в какую-то тетку. Та роняет корзину, спелые помидоры бильярдными шарами рассыпаются по тротуару.
- Женщина! – возмущенным басом кричит она, - Смотреть надо!
Сговорились они что ли? Какая я тебе женщина…
Извинившись перед теткой, бегу дальше. Надо бы только решить – куда. В парк! Точно. Там тихо и спокойно. Люди неспешно прогуливаются тенистыми аллеями, по дорожкам прохаживаются важные голуби. А главное - и тем и другим плевать на то, сколько тебе лет. У рынка покупаю кулек семечек, выбираю самую дальнюю скамейку. На первый же взмах руки ко мне слетаются все окрестные птицы. Некоторые, особенно смелые, садятся на ладонь. Мысли постепенно упорядочиваются и я, наконец, могу трезво взглянуть на проблему. Да и проблема ли это? Какая разница – сколько тебе лет. Главное – насколько ты себя ощущаешь. В крайнем случае, так пишут умные книжки и утверждают опытные дамы. Тем не менее, пластические хирурги работают, не покладая рук, а женщины по-прежнему с маниакальным упорством скрывают свой возраст.

Откуда берутся хвостики
Моя знакомая лет десять говорила всем, что ей тридцать с хвостиком, пока какой-то плохо воспитанный тип не пошутил, сказав: «Ой, извините, я, кажется, наступил вам на хвостик!» Это было действительно больно. С тех пор знакомая впала в другую крайность – стала открыто, иногда без особой надобности объявлять всем свой возраст и с изумлением обнаружила обратный эффект. «Не может быть?!» - удивлялись друзья и хвалили ее за молодость и красоту. Отсюда логичный вывод – зачем скрывать свои года, если есть такая замечательная возможность удивлять? Но мы все равно продолжаем маскироваться. Почему? Психологи утверждают: партизанские акции из разряда «можете меня убить, но я вам ничего не скажу» появляются у женщин с низкой самооценкой. Мол, мужчины предпочитают молодых, поэтому приходится соответствовать. Но это, скорее всего, стереотип. Мой папа, например, предпочитает маму, хотя она старше его на два года. Потом, дядя Боря. Он младше тети Люси на восемь лет и ничего. Да что там – ничего, боготворит ее, называет своей девочкой. «Девочке» уже хорошо за пятьдесят. Нет, здесь что-то другое… А, может быть, мы скрываем свои лета, потому что независимо от возраста в душе остаемся восемнадцатилетними? Да, да, а некоторым и того меньше. Вот этот диссонанс и мешает нам мириться с суровой действительностью. Хочется остановить время. Зафиксировать его на какой-нибудь среднестатистической отметке. «Идут года, мне все еще за тридцать…»
У моей мамы есть подруга – Вероника Альбертовна, сорокового года рождения. Очень энергичная дама. Так вот в возрасте «ягодки опять» она встретила мужчину своей мечты. Ему было тридцать три. Вероника Альбертовна впала в транс. Двенадцать лет разницы показались ей пропастью, в которую неумолимо покатились все грезы и надежды. Но природная предприимчивость не дала женщине умереть от горя. Ценой невероятных усилий Вероника Альбертовна ухитрилась на всех официальных документах исправить роковую дату. Так нолик незаметно превратился в девятку и разрыв уже не выглядел столь пугающе. Влюбленные сочетались законным браком и были счастливы ровно десять лет. А потом ветреный муж ушел к другой женщине – ровеснице Вероники Альбертовне. Последняя была в шоке. Кричала: «Как ты можешь? Она же старуха!» «А мне всегда нравились дамы намного старше» - признался муж. Афера потеряла всякий смысл. Пенсия отодвинулась на девять лет, что согласитесь, было несправедливо по отношению к женщине, проработавшей всю жизнь «на ногах» парикмахером.
- Ты не знаешь, Леночка, как бы мне вернуть все взад? Только незаметно… – терзала мою маму Вероника Альбертовна, - Ты даже не представляешь, как я устала работать. А так  поселилась бы на даче, выращивала огурчики…
Мама, профессиональный психиатр, всей душой сочувствовала несчастной.
- Ну, хочешь, я выдам тебе справку о шизофрении, из-за которой ты будто и совершила этот безумный поступок?  
- Старая шизофреничка… - задумалась Вероника Альбертовна, - Нет. Уж, лучше буду работать.
И работала. До самой своей фальшивой пенсии, на которую вышла в шестьдесят четыре года. Из всего этого можно сделать вывод: женщину пугает не сам возраст, а страх перед цифрами. Именно на них держится большинство стереотипов. Мол, если в тридцать еще не замужем – синий чулок, выходишь замуж в тридцать пять – «последний шанс», заводишь любовный роман в сорок – «сошла с ума», в пятьдесят время проходит в тревожном ожидании климакса, а потом – «здравствуй, пенсия!»
    Семена заканчиваются, но голуби по-прежнему топчутся у моих ног, требуя продолжения банкета.
- Ладно, пойду за новой порцией, - обещаю им я.
Оглядываю парк и неожиданно натыкаюсь на объектив фотоаппарата. Он смотрит прямо на меня. Потом производит щелчок и медленно опускается.   

Любовь и голуби
Под фотоаппаратом обнаруживается мужчина лет сорока. У него такое лицо… в общем – практически точное попадание в мой идеал – нечто среднее между Джейсоном Стэтхемом и Беном Аффлеком. Мужчина дружелюбно улыбается. Все-таки Аффлек, - думаю я, хотя Стетхем мне нравится больше. Интересно, чего он там наснимал? Словно услышав мысли, мужчина встает, и направился в мою сторону. Подойдя, протягивает визитку, на которой написано: «Егор Зимин, фотохудожник»
- Я вас снимал, - говорит он.
- Я заметила.
- А теперь хочу спросить – вы не против, если эти снимки появятся в журналах?
- Смотря в каких…
- В хороших. Большей частью связанных с фотографией.
- Экономите на моделях?
- Нет, просто люблю репортажи.
Ему удивительно идет его голос. В меру низкий, мягкий и уверенный. Я давно заметила – у каждой женщины есть свой любимый мужской тембр. Тот, который волшебным образом совпадает с ее внутренней вибрацией, находит нужный камертон, так, что по телу немедленно пробегают волнительные мурашки.
- А можно посмотреть, что получилось?
- Легко. Нажимайте вот эту кнопку и листайте.
- Ух, ты…  
В окружении птиц я напоминаю эльфа – местами взмах руки смазывается, образуя полупрозрачное крыло. Солнце путается в волосах, мягко ложится на кожу, отчего она просто светится. Такой я себя совсем не знаю…
- Я не люблю постановочных кадров и портретов, - говорит Егор, - Они редко бывают настоящими. Это похоже на то, как женщины подходят к зеркалу…
- А как они подходят?
- За шаг до него расправляют плечи и надевают лицо. Уголки губ чуть приподняты, глаза как бы распахнуты, шея вытянута, грудь вперед. Получается фотография на паспорт. А я люблю живые эмоции. Вот, например, голуби… Посмотрите, какие они настоящие, какие красивые. Ни одному голубю не придет в голову позировать. Нажмите приближение…  
Он тянется к камере и нечаянно касается моей руки. Я вздрагиваю от неожиданности, и чувствую, как учащается сердцебиение, а в голове начинает играть музыка. Она звучит настолько отчетливо, что я даже поворачиваю голову в надежде увидеть оркестр.
- Репортажные фотографии всегда честные,- не замечая моего волнения, продолжает Егор.
Что это? Я могла бы слушать его вечно. Вот так сидеть и млеть от теплого голоса, от рук, от одной его тени на асфальте. Может это и есть любовь с первого взгляда? Ничего подобного не испытывала раньше… А ведь он даже не спросил, как меня зовут. И что теперь делать? Вот так взять и представиться посреди разговора? Нет, нужен какой-то предлог…
- А вы можете переслать мне эти фотографии? – спрашиваю я, и протягиваю Егору визитку.
- «Дина Джинджер, свободный журналист», - с улыбкой читает он.
- Джинджер – псевдоним, - поясняю и тут же, спохватившись, говорю, - Нет, вы не думайте, я не буду использовать ваши фотографии. Я же знаю, что такое авторское право. Просто сделаю себе пару снимков.
- Договорились, - соглашается Егор и поднимается со скамейки.
Неужели вот так просто возьмет и уйдет? Нужно действовать! Но как? Пригласить его на кофе? Банально. Напроситься в качестве ассистентки. Мол, всегда мечтала посмотреть, как работает профессиональный фотограф. Нет, шито белыми нитками… Мысли лихорадочно скачут в голове и в итоге, не придумав ничего более оригинального, я говорю:
- А у меня сегодня день рождения.
- Поздравляю, - улыбается Егор.
- Можем выпить чего-нибудь… где-нибудь…
- У меня через пятнадцать минут встреча, - смотрит он на часы, - Боюсь, она затянется…
И вдруг я задаю глупейший вопрос, попутно заливаясь краской стыда.
- Я что, вам совсем не нравлюсь?
Егор задумывается.     
- Нравитесь. Только у меня принцип. Я не встречаюсь с молоденькими девочками.
- Мне тридцать лет! – возмущаюсь я,- Четвертый десяток пошел…
- А мне сорок пять. Чувствуете разницу?
- Вы, наверное, женаты?
- Нет. Был когда-то…
Какая досада. Вот так ни за что ни про что потеряю мужчину своей мечты! И почему мне не сорок? Или хотя бы тридцать пять… А все-таки, как смешно устроена жизнь: сколько бы тебе не было лет, всегда найдется тот, для кого ты слишком молода. Теория относительности…  
- Я позвоню вам, - говорит вдруг Егор и смотрит на визитку, - Здесь же указан телефон?
- Конечно, указан! А когда?
- Завтра. Ну, скажем, в районе семи, устроит?
- Утра? – с готовностью уточняю я.
- Зачем… Вечера. Но могу и утром. Вместо будильника, - смеется он.
Щелкает на прощание мое замешательство и уходит. А я так остаюсь сидеть на скамейке. Блаженно улыбаюсь и думаю: это лучший день рождения в моей жизни…