Не верьте снам,
особенно с четверга на пятницу...


Это была, конечно же, глупая затея. Я не люблю пари. Когда кто-то начинает говорить: «А, спорим…», тут же ухожу в сторону. Принципиально. Просто считаю бессмысленным занятием доказывать кому-то свою правоту. Зачем? Достаточно того, что я сама себе верю. В общем, прожила я с этим твердым убеждением почти тридцать лет и на тебе... Но все по порядку.    
Мне приснился сон. Будто сижу я в торце длинного-предлинного стола, накрытого белой крахмальной скатертью. Передо мной дымящаяся чашка кофе, в ажурной хлебнице – свежие круасаны. Дом  такой, о котором давно мечтала – просторный, светлый, с деревянной лестницей на второй этаж. На полу – мягкий ковер с высоким ворсом, у ног свернулся калачиком большой рыжий кот. Оконные витражи отбрасывают на стены мягкие цветные пятна. Откуда-то из глубины дома доносится нежная музыка, ни то Моцарт, ни то Вивальди… Одним словом - полная идиллия. И вот я протягиваю руку за круасаном и в ужасе замираю на полпути. Потому что рука моя – вовсе не моя, а дряблая, узловатая и морщинистая. К тому же дрожит. Я гляжу на эту руку с отвращением, и сердце леденеет от жуткой догадки. Позади зеркало, нужно только обернуться. Но страх сковывает плечи. Я сижу в оцепенении, не в силах пошевелить и пальцем. Наконец, не выдерживаю - медленно оборачиваюсь. Из зеркала на меня смотрит глубокая старуха. Лицо безжалостно испещрено морщинами, седые волосы собраны в жиденькую гульку, на носу круглые очки… «Нет, - говорю я и качаю головой – Это не я!» «Да, - улыбается старуха одними глазами, - Ты…»
    Проснулась я в холодном поту и еще несколько минут продолжала видеть лицо старухи. Оно выплывало из темного угла комнаты и медленно приближалось ко мне. В общем, пришлось включить свет и до утра промаяться с книжкой. Но и утром мысли о странном сне не отпускали меня. За завтраком я вспомнила, что сегодня пятница и, пугая домашних, раз пять вскидывала руку. Придирчиво осматривала ее, боясь обнаружить какие-нибудь необратимые признаки старения. Но гораздо больше меня волновало другое - толкование увиденного.  
-  Я думаю это очень хороший сон, - с порога заявила Лерка, к которой я, измученная догадками, срочно напросилась в гости.
Подруга принадлежала к тому редкому типу женщин, которые призирали мистику, не верили в интуицию и на любой вопрос находили простые и понятные ответы. Именно это мне сейчас и требовалось.   
-  Ну, сама посуди, - оптимистично продолжила Лерка, -  Ты видела себя глубокой старухой, так? Так. Значит, жить будешь долго. Это - во-первых. Во-вторых – ты видела дом своей мечты, а, значит, он у тебя таки будет! Разве плохо?
- Стол был накрыт на одну персону, - напомнила я, - Ни мужа, ни детей, ни внуков… Я сидела за пустым столом. Одна, понимаешь?
- Подумаешь! – хмыкнула подруга, - Может быть, дети живут отдельно, муж – на рыбалку пошел, а внуки – в школе. Или в летнем лагере.
Подсознательно я всегда мечтала о большой семье. Представляла троих детей – двух мальчиков – Глеба и Дениса и девочку - Лизу. Муж в этих фантазиях выглядел довольно абстрактно – некто улыбчивый, белозубый, с широкими плечами и низким бархатным голосом. Но он был! Мы выезжали за город на пикник с симпатичной плетеной корзинкой. Из нее обязательно торчал пучок свежей зелени и длинный хрустящий багет. А еще у нас была собака – смешной терьер по кличке Тобик. Дети его очень любили. Когда мальчишки с отцом играли в футбол, Тобик путался у них под ногами, стараясь отобрать мяч. А мы с Лизой смотрели  на них и смеялись…
- Нет, - сказала я, - Это был вещий сон. Еще и приснился с четверга на пятницу. Похоже на знак. Предупреждение...
- О чем?
- О том, что жизнь проходит, пора как-то определяться. Но вот, что непонятно… У меня ведь целая дивизия поклонников, и ни с одним не сложилось… Как думаешь, судьба?
Лерка отвернулась к окну и заскучала. Мне был знаком этот маневр. Он означал примерно следующее: «Сказала бы я тебе, подруга, в чем дело, только не хочу связываться…»
- И потом, замужество – очень серьезный шаг, - продолжила я.  
Лерка изобразила ряд выразительных фигур бровями.
- Для него нужно созреть…
Надула щеки.
- Найти того человека, который…
Громко высморкалась в салфетку.
- Ну, ладно, говори уже! – потребовала я, - Хватит гримасничать.
- Нет, не буду, - покачала головой Лерка, - Ты обидишься.
- Не обижусь. Говори.
- Ну, хорошо.
Она помолчала немного и начала издалека.
- Возьмем, например, кота.
- Кого?!
- Кота. Если его все время гладить против шерсти, то шерсть, в конце концов…
- Ляжет в другую сторону?
- Выпадет! Кот почувствует себя несчастным и сбежит. Кому понравится ходить лысым?
- Допустим. Только к чему эти эзоповы примеры?
- А к тому, что ты абсолютно не умеешь вести себя с мужчинами. Все против шерсти норовишь. Надеешься, что ляжет. А так не бывает. Не ляжет! Короче, ты – типичная антижена.
- Кто-кто? Сама придумала?
- Не важно. Ты, Динка, целенаправленно делаешь все, чтобы не выйти замуж.
- Неправда.
- Правда! Вот, пожалуйста - постоянно споришь, например. А мужчины этого не любят. Ты все время даешь им понять, что умнее, а это вообще недопустимо! У меня тоже характер не мед, сама знаешь. Но Толик от меня никуда! А почему? А потому, что я всегда оставляю за ним право первой скрипки. Если надо – восхищаюсь, заглядываю в рот. Да-да, заглядываю! И не изображаю Клару Цеткин с Розой Люксембург. Это пусть феминистки пыжатся, а умные женщины всегда знают, чем удержать мужчину. Ну что ты на меня так смотришь? Учись, пока я жива!
- Такое ощущение, что ты начиталась книг, вроде «Как завоевать любимого. Навсегда!» - засмеялась я.  
- А вот напрасно иронизируешь, - отрезала Лерка, - Кому-кому, а тебе эти книги бы не помешали. Хотя…
Она глубоко вздохнула и продолжила таким тоном, каким обычно судьи зачитывают приговор:
- С твоим характером лучше просто признать: я не создана для серьезных отношений. Признать и успокоиться.
Признать? То есть – сдаться? Поставить крест? Уступить судьбе? Всю жизнь прожить одной, а потом глубокой старухой сидеть за длинным столом, пить кофе, есть круасаны и смотреть на свои беспомощно дрожащие руки? Нет уж, извините! Но самое обидное – Лерка! Похоже, она на самом деле считает меня безнадежной. Это вызов.  
- Знаешь что, – сказала я, - Мне стоит только захотеть…
Подруга снисходительно улыбнулась, из-за чего я окончательно впала в детство. То есть повела себя как рефлексирующий подросток. Заявила:
- Значит так! Предлагаю пари: ровно через неделю меня позовут замуж сразу двое. Будешь свидетелем.
- Да ладно тебе, - отмахнулась Лерка.
- Не ладно. Давай обсудим условия.
- Ну, давай, - весело согласилась она, - Если ты выиграешь, то я за свои деньги отремонтирую твою машину. А если я выиграю, то ты... перестанешь со мной спорить. Идет?
- Не идет. Какие-то неравноценные условия. Похоже, ты заранее уверена, что я проиграю, и смягчаешь их.  
- Опять споришь? Ну, хорошо. Добавим пять кило мороженного. Крем-брюле, - предложила Лерка, - По рукам?
- По рукам.
Но, уже выйдя на улицу, я вдохнула свежего воздуха и подумала: бред какой-то… Зачем мне это? И тут же нашла ответ. Затем, чтобы убедиться – в природе еще существуют мужчины, способные позвать меня в жены. Все будет хорошо. А сон... Болезненная игра подсознания. Издержки творческой профессии. Плод хронической усталости. Пустое. И вы не верьте снам. Особенно с четверга на пятницу...

Искусственный отбор. Торс или интеллект?   
Итак, приступим. Ждать милости на природы мы не станем. Не сложилось с естественным отбором – проведем искусственный. Для начала составим список будущих претендентов на мою руку и сердце, и будем действовать согласно умной книжке, найденной на самой верхней полке шкафа. Называется – «100 приемов обольщения». Когда-то писала статью на заказ, вот и купила. Посмотрим. Ага. Интересно... Оказывается, все проще простого. Уже в первых строках умная книжка советовала узнать, чем гордится избранник, и немедля начать хвалить его за это до хрипоты и посинения. Ладно, пойдем по списку. Номер один: Жора Лисицын – PR-директор косметической фирмы. Очень гордится своей голливудской внешностью. На самом деле выглядит так, как если бы кто-то нарисовал шарж на Ричарда Гира. Обожает стильные галстуки и дорогие запонки. Жуткий зануда. Вычеркиваем. Номер два: Стас Кусков – тренер фитнес-студии, которую я посещала целый год. Гордится своим телом. Считает его эталоном совершенства. Ходит, расставив руки в стороны так, как будто им повиснуть вдоль туловища мешают не в меру накаченные мышцы, что совершенно не соответствует действительности. По-моему, импотент. Наши отношения были целомудренными и... невероятно скучными. Вычеркиваем. Кстати, о веселье. Номер три: Олег Копейкин – клоун. Шутит много и с удовольствием, но не всегда смешно. Гордится своим членом. Разговаривает с ним и делает вид, что тот отвечает. Поэтому внимательно выслушивает его, иногда спорит... Такой вот цирковой эротический номер. Жутковатое зрелище. Вычеркиваем. Кто там следующий? Номер четыре: Константин Загоруйко – финансовый директор компании по производству слуховых аппаратов. По-моему, сам немного глуховат. Носит «ревматические» ботинки, которые издают жалобный скрип старческих суставов. Страшно гордится знакомством со знаменитыми клиентами. Имен не называет якобы из этических соображений. Настойчиво звал меня на свидание целый месяц. Где-то была его визитка. Черт... Кажется, выбросила. Вычеркиваем. Неужели это все? Ах, нет... Номер пять: Эдик Соломонов – кандидат философских наук. Гордится своей библиотекой, в которой собрано более ста раритетных изданий. Умный. Очень умный. Настолько, что легко может раскусить мой план. Но с другой стороны бестселлер «100 приемов обольщения» утверждает, что даже самые интеллектуальные мужчины падки на красивую лесть. Наши с Эдиком отношения были платоническими, однако всегда предполагали нечто большее. Пожалуй, ему я и позвоню.
- Здравствуйте, голубушка, - приветливо ответила мне какая-то женщина, похоже, мама, - А Эдик на симпозиуме, в Соединенных Штатах Америки, - отчетливо выговаривая каждое слово, с гордостью сказала она.
- У вас очень талантливый сын, - в качестве репетиции произнесла я и физически ощутила, как на том конце возликовали.
- О, да! – торжественно выдохнула женщина, - Вы не представляете, голубушка, с каким успехом Эдик защитил докторскую! Это был фурор!
Пришлось выслушивать подробности. Распрощались мы почти родственниками. Ах, если бы не Америка... Что ж, список исчерпан. Остался последний кандидат - мой Андрей. Хотя, какой он мой? Мы расстались две недели назад, и он даже не пытался меня остановить. Сама виновата. Слишком настойчиво требовала определенности... Ну, не очень-то и хотелось. Нужно просто сосредоточиться и вспомнить кого-нибудь еще. О! Как же я могла забыть о нем? Номер шесть: Митя Гаврилкин – продавец-консультант из магазина электротехники. Белобрысый, практически альбинос. Смотрел на меня преданно своими красными как у кролика глазами и бормотал: «Это чайник последней модели. Очень хороший, ночью светится». А потом чуть ли не полгода ходил за мной хвостиком. Посвящал стихи. Некоторые я помню наизусть. «Моя любовь – цветов поляна. Я без тебя, прости, завяну!» Особенно веселило игривое «прости», вставленное для поддержания размера. Чем же он гордится-то? А, не важно. Митю можно не хвалить. Улыбнуться пару раз и все – предложение в кармане. Что ж, как говорится, при всем богатстве выбора другой альтернативы нет.
    На мой звонок Гаврилкин отреагировал довольно странно. Растерялся, замялся, стал бегать из комнаты в комнату, что можно было определить по смене фоновых шумов и его неровному дыханию. Потом в трубке раздался плеск воды и, наконец, голос.
- Я так рад тебя слышать, Дина, так рад!
- Ты что, душ включил? - спросила я, - Скрываешь наш разговор? От кого?
- Да нет, просто... В общем, все в порядке, - заверил он.
- Ах, Митя-Митя... Как человек, имеющий косвенное отношение к физике, ты должен бы знать – шум воды не скрывает голос, а наоборот, усиливает его.
- Правда? – растерялся Гаврилкин, но встретиться согласился не раздумывая.

Смена декораций. Оркестр, тушь!
Он пришел в кафе с огромным букетом пионов. Трогательно держал их в вытянутой руке. Увидел меня – залился пунцовым румянцем. Мы сели к барной стойке и заказали мартини.
- Как живешь? – спросила я.
- Да ничего… А ты?
- Нормально.
Я посмотрела на него и решила не разводить политесов. Сказала:
- Слушай, Митя, а ты мог бы сделать мне предложение?
- Какое? – с готовностью отозвался он.
- Руки и сердца.
Гаврилкин замер, быстро-быстро заморгал своими белесыми ресницами и беззвучно зашевелил губами. Как будто утратил дар речи. Наконец, выдавил:   
-  Ну… я… конечно же… это так неожиданно…  
- Мог бы или не мог?
Митя залпом допил мартини и ответил враз осипшим голосом:
- Мог! То есть – да. Только…
- Что - только?
- Только мне сначала нужно развестись…
Оказалось, вот уже полгода как Митя был женат на некой Оксане, и та ждала от него ребенка.
- Гаврилкин! – возмутилась я, - Как ты можешь?
- Но ты же сама…
- Что – я сама? Это ведь твоя жизнь!
- Просто…
- Что просто?!
- Просто я люблю тебя.
Занавес. И бегущие вверх по экрану титры. Теперь уже я утратила дар речи. Как же это? Где логика? Неужели можно вот так взять и бросить женщину, которая носит твоего ребенка? И ради кого? Ради вертихвостки, развлекающейся всякими дурацкими пари! Неужели это и есть любовь?  
- Иди к Оксане, Гаврилкин, - устало сказала я.
- Что? – не понял он.
- Иди к жене! И, пожалуйста, забудь обо всем, что я тут наговорила…
Он встал, рассеянно, как бы впервые осмотрел кафе, ссутулился и поплелся к выходу.
- Митя, - позвала я, - Прости меня, ладно?
Ну, вот и все. Осталось допить мартини и позвонить Лерке. Я расплатилась и уже собралась уходить, как вдруг увидела Андрея. Он вошел в кафе, пропустив вперед маленькую белокурую девушку. Они были вместе. Сели за угловой столик в глубине зала и стали о чем-то оживленно беседовать. Правильнее бы было встать и уйти. Но внутренний голос возмущенно сказал: «А, собственно, почему ты должна прятаться? Потому, что он с девушкой, а ты – одна? Стыдно быть брошенной? Так мы это быстро исправим!»
Я осмотрела зал. У окна сидела шумная компания тинейджеров, за столиком справа – немолодая пара рассматривала фотографии, слева – двое парней пили коньяк. Один из них был вполне симпатичный. Я окинула его слегка затуманенным взглядом, которому меня научила одна знакомая. Она уверяла – действует лучше всяких феромонов. Парень нанес «ответный удар». У него были темные, очень выразительные глаза и белозубая улыбка. Почти такая же, как у гипотетического отца моих будущих детей. Он наклонился и что-то сказал своему другу. Затем снова посмотрел на меня. Я улыбнулась. Есть контакт! Парень встал и направился ко мне.
- Привет! – сказал он, усаживаясь рядом, - Ты – самая красивая девушка в этом кафе.
Какая банальность, - подумала я и в другой ситуации сразу бы озвучила свою мысль, но не теперь. Теперь у меня была иная задача. Я покосилась в сторону Андрея. Он видел нас. Смотрел почти растерянно, а его белокурая спутница продолжала что-то говорить, эмоционально размахивая руками.
- Думаю, что и самая красивая в этом городе, - подытожил парень.
- Спасибо, - с фальшивой кокетливостью ответила я. Впрочем, фальши он не заметил.
- Роман.
- Дина.
- Если бы я был художник…
Ну, началось… Штамп на штампе… В ход пошли несмешные анекдоты и тупые истории из серии: «Пошли мы как-то баню». Хорошо, что Андрей этого не слышит. Зато видит. Я мысленно прикинула картинку со стороны, получилось вполне убедительно. Пора было проверить на практике первый прием обольщения.
- Ты очень красноречивый, - сказала я Роману, - И остроумный.   
- Ты мне тоже нравишься.
Он придвинулся ближе и неожиданно спросил:
- Можно я тебя поцелую?
Упс… На языке вертелось несколько острых слов, но боковое зрение констатировало: «На тебя смотрят!»
- Попробуй, - ответила я тем игривым тоном, который всегда презирала, считая его уделом примитивных самок.
Мы поцеловались.
- Супер! – по-детски отреагировал Роман и незаметно сделал знак своему другу. Думал, что незаметно. Потом хихикнул, - А, может быть, мы это… У меня сейчас дома никого. Старики на даче, сестра в институте, а? – и снова махнул в сторону сидящего напротив парня, на сей раз откровенно и даже развязно.
- Что это было? – спросила я.
- Где?
- Не прикидывайся, я все видела. В чем дело?
Роман замялся.
- Ладно, ты меня расколола. Короче, я поспорил с Димоном, что поцелую тебя. Но не думай, ты мне нравишься…
- Конечно, нравлюсь! Ровно на одну ночь, да? Не зря же я тебе льстила все это время. Слушала плоские анекдоты и тупые истории, смеялась, смотрела с преданностью дворняги, в общем, вела себя как последняя дура. Все! Будь здоров.
Я встала и пошла к выходу.
- Эй, подожди! – крикнул он и побежал следом, - Ну, ты и актриса! Я таких люблю…
- А я таких, как ты, на дух не выношу. Сгинь!
- Может, дашь номер телефона? – проигнорировал мои слова Роман.
- Обязательно. А еще домашний адрес и номер банковского счета.
- Ну что мне сделать, чтобы ты не злилась? – по-детски спросил он. Я задумалась.  
- Ладно. Ты можешь искупить вину. С субботу вечером в этом же кофе попросишь меня выйти за тебя замуж.
Роман перестал улыбаться.
- Не бойся, жениться не обязательно. Просто сделаешь предложение.
- Зачем это?
- Так надо. Все. Мне пора.
Вечером позвонил Андрей.
- Привет, - сказал он, - Как поживаешь?
- Хорошо поживаю. А что?
- Нет, ничего. Просто захотелось позвонить. Может, увидимся как-нибудь…
- Как-нибудь – обязательно.  
Разговор не сложился, но Андрей проявил неожиданную настойчивость. Стал звонить каждый день.
- Чего ты хочешь? – напрямую спросила я.
- Мне кажется, нам нужно еще раз попробовать, - ответил он.
- А мне кажется, что у тебя уже есть девушка. Маленькая такая, белокурая…
- Это Ира – мой помреж, - объяснил Андрей, - Мы обсуждали сценарий.    
- Понятно…  
- Так, может, встретимся?
- Сейчас вряд ли. Я опаздываю. У меня свидание с… В общем, ты его видел.
- Вы будете в кафе?
- Какая разница…
Ну и где она, эта хваленая мужская логика? Чтобы заставить относиться к себе серьезно, одному пришлось нахамить, второму – дать понять, что он не единственный…  
Роман уже ждал меня с миленьким букетом ромашек. Я села за столик, выложила диктофон.  
- Так надо, - опередила его немой вопрос.
- Ты меня шантажировать потом не будешь? – уточнил он.
- А ты что, женат?
- Нет, но…
- Постарайся быть максимально естественным.
Я нажала кнопку записи и кивнула.
- Ну, в общем, тут такое дело, - нарочито развязно начал он, слегка склонившись к диктофону, - Хочу тебя замуж позвать…
- Добрый вечер, - раздался за моей спиной голос Андрея, - Не помешаю?
- Зачем пришел? – спросила я, - Тоже хочешь позвать меня замуж?
-  Хочу, - серьезно ответил он. Даже слишком серьезно. Возникла пауза. Неловкая, нелепая… Я выключила диктофон и встала.
- Мне нужно подумать.
После душного кафе вечерняя прохлада оказалась особенно приятной. Вдоль дороги зажглись фонари, витрины сияли неоновыми вывесками. Неподалеку, опершись спиной на стену дома, сидел музыкант. Он играл на гитаре «Калифорнию». Получалось как-то грустно. Я медленно пошла по тротуару. В моей сумке лежал диктофон с доказательством выигранного пари. Все получилось. Тогда откуда это хроническое ощущение тоски? Чувство смертельной усталости и пустоты… Так происходит, когда игра заканчивается, ты возвращаешься в реальность и понимаешь – это была всего лишь имитация жизни, короткое развлечение, не имеющее ничего общего с действительностью.       
Я достала телефон и набрала Леркин номер. Долго слушала протяжные гудки. Наконец, подруга взяла трубку.
- Привет,- сказала я.
- Привет, - ответила  она каким-то глухим голосом.
- Звоню сообщить… В общем, я проиграла.
- Это я проиграла, - еще тише произнесла Лерка, - Ты была права. Во всем права…
Подруга замолчала. Было слышно, как она тихо плачет.
- Что случилось? – испугалась я, - Лер, не молчи!
- От меня Толик ушел… Я ее знаю. Такая стерва!
И Лерка разрыдалась.
- Не надо, пожалуйста, - растерялась я, - Плюнь на него!
- Не хочу-у-у…
- А чего ты хочешь?
- Хочу, чтобы он вернулся…
- Понятно. Тогда перестань реветь и жди меня. Этот Толик у тебя еще в ногах будет валяться, умолять, чтобы назад приняла.
- Как ты это сделаешь? – всхлипнула Лерка.
- Знаю как. Не реви. Готовь кофе…