Вот уж действительно, карма… Он был легок, красив и немного взъерошен. Наверное, совсем недавно играл с… Стоп. Этот мальчик его сын? Внешне очень даже может быть. Получается, что у меня «жених» с приданым, да? Лева ничего подобного не рассказывал… 

 

Увидев меня, он поморщился как от зубной боли.

- Ты что, следишь за мной?

Получилось довольно бесцеремонно.

- А вы что, знакомы? – оживился мальчик. 

- Иди, покатайся на машинках, - сказал Саша старший.

- Мне надоели машинки.

- Тогда поиграй с кем-нибудь.      

- Не хочу, там одни малявки.

- Ладно, вот тебе деньги, пойди, купи себе мороженого. Мне надо с этой теткой поговорить.

- Разве она тетка? – удивился Саша младший, - Она еще девушка.

Спасибо, милое создание! Как заметила одна моя знакомая: дети – самый точный определитель возраста. Они мгновенно улавливают грань между периодами в цепочке «девочка-девушка-тетя-бабушка-ой!» (последнее означает, что вы похожи на любимый персонаж русских народных сказок и единственный вопрос, который возникает в детской голове, касается метлы и ступы, а точнее – их отсутствия)

- Хорошо, с девушкой, - с трудом сдерживая раздражение, сказал Саша, - Иди уже!

Мальчик внимательно посчитал деньги и двинулся в глубину игрового зала.

- Ну? И что вы здесь делаете в столь экзотическом виде? – спросил он, - Только не говорите, что у вас свидание в детском центре. Или, может, вы тут работаете? Судя по зеленому платью и жуткому гриму – лесным чудовищем. Угадал?

Из блога Титикаки

Дух соревнования - самый гадкий из всех возможных. В нем есть то, чего человек, как правило, в себе  не признает – и отполированное до блеска тщеславие, и уязвленное эго, и черная зависть к тем, у кого получатся лучше (выше, сильней). Я с детства не люблю соревнований. И не оттого, что принадлежу к категории счастливчиков, плюющих на чужие победы, а именно из-за всего выше перечисленного. Ведь если заразиться этим духом, позволить втянуть себя в игру, все – прощай разум. Только и думаешь о победе. Любой ценой. И когда проигрываешь (что наиболее вероятно), чувствуешь себя безнадежно тупым (слабым, невезучим). Короче, полным ничтожеством. Чем выше ставка – тем больнее поражение. Проиграв, ты впадаешь в депрессию, не хочешь ни с кем разговаривать, обязательно заболеваешь какой-нибудь ангиной и говорить уже не только не хочешь, но и не можешь. Выздоравливаешь медленно и безразлично. По вечерам достаешь из самого дальнего шкафа припрятанную бутылку коньяка и маленькими глотками запиваешь остатки самоуважения… У меня было такое однажды, когда человек, с которым я собиралась состариться и умереть в один день, предпочел мою подругу…     

Соревнование с самим с собой – наивысшая степень идиотизма. Что-то из разряда психопатологии. «А слабо тебе это сделать?» - как бы спрашиваешь ты себя. «Мне? Слабо? Да легко!» - как бы отвечаешь себе ты. «Кишка тонка…» - как бы издеваешься, но тут же парируешь: «Посмотрим!». И, приняв низкий старт, рвешь с места с невиданным энтузиазмом, откуда только силы берутся… А не начни соревноваться с собой, ничего ведь не получится. Подуешься немного, попыхтишь и отступишь. Не очень-то и хотелось…

Человек, ради которого я написала столько букв не стоит ломаного гроша, я его почти ненавижу, но не могу отделаться от желания заставить себя уважать (в идеале он целует мои следы и умоляет простить за все-все-все). Дух соревнования, противный мне с детства, разрастается внутри с пугающей скоростью. Воображение требует сатисфакции, рисует сюжеты один глупее другого и никуда от этого не деться…

***

- Значит так! - сказала я Саше, глядя в его отвратительно красивое лицо, - Я за вами не только не слежу, а еще и доплатила бы кому надо, чтобы никогда в жизни не видеть вашей самодовольной физиономии. Вы мне неинтересны и неприятны как изжога, ясно? До свидания. А лучше – прощайте!

Жалко, не удалось хлопнуть дверью - она открывается автоматически. Затылком чувствую его насмешливый взгляд. Ну и пусть. Будет! Как миленький будет целовать мои следы, и умолять простить его!

А на улице, оказывается, была гроза, и ливень успел вымыть пыльные тротуары. Ну, хоть здесь свежо и приятно. Только неизвестно куда идти…  

И вдруг в мерном городском шуме раздался женский крик: «Мальчик, стой!» Повернув голову на звук, я увидела маленького Сашу, бегущего через дорогу. И машину, которая была просто не в состоянии сбросить скорость. И кричащую на противоположной стороне улицы женщину…

Один из самых популярных штампов кино – когда фатальные моменты замедляют в два-три раза, дабы зритель сумел до мельчайших подробностей насладиться (ужаснуться) процессом. Оказывается все взято из реальности - я вижу движение в каждой миллисекунде. Саша подпрыгивает и, зависнув в воздухе, поворачивает голову навстречу машине. Лицо водителя в ужасе вытягивается, пышные усы становятся дыбом, «Куда-а-а-а ты-ы-ы-ы!» - медленно артикулируя, говорит он. Машина плавно врезается в лужу и брызги мутным веером разлетаются из-под колес, но торможение не в силах остановить инерцию. Расстояние между мальчиком и автомобилем неотвратимо сокращается. «Ма-а-а-альчи-и-и-ик, сто-о-о-о-ой!» - кричит женщина…

А дальше все ускорилось, будто кто-то щелкнул тумблером, и я, проявив невиданную доселе прыгучесть, оказалась на дороге, выдернула Сашу из-под колес и обратным прыжком вернулась на тротуар.

- Дура, следить за ребенком надо! – выкрикнул из окна водитель, - Вот из-за таких мамаш честные люди в тюрьму садятся…

- Эй, поставь меня на ноги! - потребовал Саша и, как ни в чем не бывало, стал снимать обертку с зажатого в руке мороженого, - Ну, вот, растаяло…

- Ты как здесь оказался? – спросила я.

- За мороженым пошел. А то там у них шоколадного не было… Потом тебя увидел и побежал…

- Испугался?

- Чего это? Я никого не боюсь.

- Ты хоть понимаешь, что мог под машину угодить? Нельзя бегать через дорогу! Тебя разве не учили?

- Учили. Только ты маме не рассказывай, ладно? А то она меня больше не отпустит. Хочешь мороженого? Вкусное…

И как ему удалось проскользнуть на улицу мимо нас? Господи, каких-то две секунды и мальчика могло бы не стать… От этой мысли меня пробрал озноб. Я присела на корточки и убрала с его лба слипшиеся кудряшки, но они тут же вернулись на место. И вдруг чья-то рука больно дернула меня за плечо. Передо мной возник Саша-старший.

- У тебя что, совсем крыша поехала? – заорал он, - отпусти пацана! Чего тебе вообще от нас надо, сумасшедшая?

- Не трогай ее, она хорошая! – возмутился Саша-младший.

- Хорошая?!

Последующего текста я предпочла бы не слышать, но он следовал за мной по пятам до подземного перехода и даже внизу настиг отдельными обидными словами. Не дойдя до дома квартал, я приземлилась на скамейку и набрала бабулин номер.

- Ты где, бестолочь? – грозно спросила она, - Быстро домой, если не хочешь лишиться последней бабушки!

Весь вечер пришлось выслушивать тираду о том, как мне не повезло с мозгами, в которых явно имеется брак, а иначе как объяснить всю абсурдность моих поступков. Бабуля курила одну за другой свои пахнущие вишней сигареты, временами вставала с кресла, прохаживалась по комнате и величественно замирала у окна. Свет уличного фонаря неоновыми бликами падал на ее седые волосы, придавая им необыкновенно красивый оттенок. Все линии были мягкими, словно размытыми нежной акварельной кистью и в эти мгновения мне хотелось броситься к столу, достать камеру и снимать, снимать ее безостановочно. 

- Такой человек за тобой ухаживает! – басила она, выпуская под потолок упругую струю дыма, - Не какой-нибудь босяк, а целый бизнесмен. На лимузине приехал, в Париж хотел отвезти, а ты…

- Бабуля, хватит курить. С твоим сердцем…

- С моим сердцем все в порядке. У меня с внучкой проблема. Как ты могла пообещать поехать с ним, а потом взять и сбежать?!

- Я никому ничего не обещала. Он просто поставил меня перед фактом: «Буду в семь».

- Настоящий мужик! Такой быстро бы тебе психическое здоровье поправил.

- Ба, ну что ты такое говоришь? Я ему совсем не нужна, дело в принципе. Мол, как это обычная барышня – не мисс Вселенная и вообще не модель, не бросилась к нему на шею с криком «Олежек, я ваша навеки!» Дух соревнования, будь он неладен…

- Много ты понимаешь, - отмахнулась бабуля, - Я хорошо знаю мужиков и могу с уверенностью сказать – этот в тебя втюрился! Эх, Таська, прос…ла ты свое счастье…

***

- Римма Андреевна права, ты идиотка, - сказал Лева, раскладывая на столе фотографии очередной блондинки. Ты хоть знаешь, какие связи у Бондарева? Это тебе не Саша-фотограф, личность хоть и известная в определенных кругах, но не влиятельная.

- А причем тут его связи? – не поняла я.

- А притом! Ты же его обидела своим побегом. Можно сказать, унизила, пренебрегла. Он теперь в два счета кислород тебе перекроет. Сделает так, что ни одна приличная контора не станет пользоваться твоими услугами. Будешь пенсионерок в баклажановый цвет красить и дедушкам усы стричь. Ты даже представить себе не можешь, на что способен оскорбленный мужик…

- И что теперь?

- Ничего. Суши сухари. А еще лучше беги в сторону границы.

- Дурак ты Лева…

Первая неделя после побега прошла в ожидании возмездия, но его не наступило. Наоборот, работа искала меня на каждом шагу. Телефон разрывался – клиенты становились в очередь.

В конце недели знакомый режиссер пригласил меня на съемки своего нового сериала, где из славянских пышногрудых Ксюш, Валь и Маш нужно было сделать Люси-Мадлен, Луиз-Жюли и Полин-Фелиситэ - утонченно-томных француженок – фавориток Людовика XV. Аристократическая бледность далась легко, с прическами тоже проблем не возникло, чего не скажешь о манерах. В перерывах между съемками фаворитки дружно закуривали и начинали упражняться в ненормативной лексике. Обширный тезаурус поражал новизной, благодаря чему я узнала много незнакомых ранее слов. Обсуждали какого-то Даниэля – страшного человека, переспавшего с каждой из них и скрывшегося в неизвестном направлении. С энтузиазмом планировали кастрацию и прочие изощренные акты возмездия.

Потом помреж кричал: «Перерыв окончен!», фаворитки тушили сигареты, «надевали» лица и ангелами входили в кадр.

- О, Ваше Величество, если бы я могла взять вашу боль… Прикажите и я приму смерть не задумываясь! Потому что моя жизнь… потому что моя миссия… потому что я… потому что мы… Твою мать!!!

- Ну, что такое Ксюша?! Опять слова забыла? Василиса, что там у нее за текст?

Ассистент Василиса листала сценарий и выдавала, вкладывая в реплику максимум души: «Потому что моя жизнь принадлежит вам, мой король!»

- Ну, вот, едрена матрена! Неужели трудно запомнить? – орал режиссер.

- Да, елкин дрын! – громко огорчалась Ксюша, - Не знаю, почему на этом месте торможу, блин…

- Потому что тупая, - тихо говорила Луиза-Жюли.

- И толстая, - нежно добавляла Люси-Мадлен.

Да уж, да уж…

Из блога Титикаки

Иногда мне кажется, что я неплохо вписалась бы в восемнадцатый век. Для нашего времени я неприлично старомодна. Мне нравятся словесные реверансы, всякого рода церемонии и политесы, чрезвычайная обходительность, изысканная вежливость, недосказанность и полутона. Нравится высокий слог и некоторая вычурность манер. Мне однозначно пошел бы Галантный век с его куртуазностью и преклонением перед женщиной. С изысканностью флирта - языком вееров, цветов и мушек – всех этих знаков любви и томительного ожидания счастья. Три лепестка на веере – «встретимся в полночь в саду». Улыбнулась, распахнула на мгновение и тут же закрыла. Загадочная улыбка – лучшая вуаль для тайных желаний…

     Почему все так быстро изменилось? Ведь в масштабах истории два века – не срок – мгновение. Почему, например, больше никто не отстаивает честь дамы на дуэли? Нет, я не сторонница узаконенного убийства, просто интересно… Раньше достаточно было как-то не так взглянуть на женщину – в лицо наглеца летела перчатка. Сейчас это вообще не повод. Смеетесь, что ли? Вот если кто-то ее ударит или начнет громко оскорблять в присутственном месте, то в лучшем случае обиженная сторона может подать на хама в суд, в худшем –

мирно договориться о компенсации морального и физического ущерба. А что? Может, она вообще сама виновата? Спровоцировала…

     Дуэль – это невероятно романтично. «Ах, милая кузина, господа гусары опять дрались из-за меня. Уже в седьмой раз! Безумцы…»  Что интересно, дуэлянты не только стрелялись. В ход шли трости, бритвы, бильярдные кии… Был случай, когда оружием стали католические распятия (могу представить себе этот арт-хаус), канделябры (наверное, выглядело забавно) и даже воздушные шары. Двести лет назад летать на шарах было жутко модно, стреляться, правда, додумались только двое. Печальная история. Первый промахнулся, а второй оказался хитрым и выстрелил в шар. Чтобы наверняка. Понятно, что проигравший не выжил – рухнул с километровой высоты на крыши парижских домов. А победитель, вполне удовлетворенный результатом, женился на мадемуазель, из-за которой и разгорелся весь сыр-бор. Но я сейчас о другом.

Знаете, почему эти парни выбрали воздушные шары? Вот ни за что не догадаетесь. Потому что таким символическим способом хотели подчеркнуть возвышенность своих чувств к прекрасной даме, ради которой не страшно умереть даже в небесах. Красиво…

Когда я училась на третьем курсе своего экономического, два моих сокурсника - Леха Матюхин и Ромка Баранович поссорились из-за Оли Коротковой – первой институтской красавицы, умницы-отличныцы с безупречной репутацией. Леха хотел с ней встречаться, а Ромка сказал, что она – шлюха. Тот оскорбился и вызвал противника на дуэль. Это была первая и единственная дуэль, свидетелем которой мне довелось стать. Леха предложил стреляться, но пистолет был один и тот стартовый. Боря настаивал на нунчаках, которыми владел с детства, но это было бы нечестно по отношении к Лехе. Остановились на ножах – больших страшных остро наточенных кухонных ножах. Посвященные дали клятву хранить тайну, но через день о дуэли гудел весь институт. Слух дошел до проректора – грозного деда, которого боялись все. Ребят вызывали на ковер, грозили исключением, пугали родителями и милицией.

- Я вам покажу дуэль, засранцы! – кричал старик, - Я вас лично по очереди пристрелю! Чтобы друг к другу ближе, чем на километр не подходили, понятно?!

«Мы все равно сделаем это!» - гордо заявил Леха. И вот в один из дней по институтским коридорам пронесся слух – Матюхин с Барановичем дерутся в триста сорок седьмой комнате общежития, там море крови и уже как минимум один труп. Сбежавшиеся на новость долго ломали дверь, взывая соперников к разуму. Наконец, она поддалась, толпа спасателей ввалилась в комнату и увидела неожиданную картину. Леха и Ромка сидели за столом. На столе стояла почти  пустая литровая бутылка водки, рядом лежали те самые страшные ножи, меленький кусочек сала и два сухарика. Дуэлянты не вязали лыка, но все же один из них - более крепкий Леха, поднял голову и сказал заплетающимся языком: «А вы думали мы идиоты - из-за бабы резать друг друга будем? Да пошла она, шлюха…»          

***

- Снято! – довольно прокричал режиссер, - Всем спасибо!

Я сложила грим в свой волшебный чемоданчик и стала собираться домой.

- Вообще-то они совсем неплохие девки, - вздохнул он, подойдя ко мне ближе, - Просто не раскрученные еще. На «медийные» лица бюджета нет, вот и приходится… Ну, ничего, следующий свой фильм я знаешь о ком сниму? О куртизанках! Это будет бомба, вот увидишь!

- Не сомневаюсь, - сказала я, - Зови, если что.

- Само собой.

И тут в моей сумке зазвонил телефон. Номер был не знакомым.

- Слушаю, - ответила я, ожидая услышать что-то вроде: «Здравствуйте, мне вас порекомендовали…», но в трубке раздался знакомый, хотя и подзабытый голос:

- Таисия Юрьевна? Как хорошо, что я вам дозвонилась!     

Это была Оксана – секретарь Карины Витальевны - генерального директора «Anthology style».

- Я ваш номер долго найти не могла, потеряла резюме, представляете? Пришлось всех знакомых на уши поставить, и знаете, о вас говорили столько хорошего, столько хорошего…

К чему бы такой подозрительно сладкий тон? – подумала я, но Оксана опередила мой вопрос.

- Карина Витальевна очень хочет вас видеть, - сказала она, - Когда вам удобно? Завтра сможете?

Смогу ли я завтра? Да хоть сейчас, несмотря на усталость и практически ночь, до которой затянулись съемки.

- Не возражаете, если это будет в десять утра? Не рано?

- Нет, в десять хорошо, - едва сдерживая ликование, ответила я.

- Тогда до завтра? Ждем вас и спокойной ночи, Таисия Юрьевна.

Вот так поворот… Неужели Саша принял их предложение и меня зовут именно поэтому? После всех наших стычек маловероятно. Тогда что?

- А что тут думать? - сказала бабушка, - Они просто поняли, что лучшего стилиста им найти. Они же там не дураки, знают что почем…

- Нет, здесь что-то другое…

Без пяти минут десять я переступила порог приемной.

- Таисия Юрьевна! – поднялась мне навстречу Оксана, - Карина Витальевна уже ждет вас.

Мы прошли в кабинет. Он ничуть не изменился – все те же сверкающие под потолком лампы, в центре – массивный стол из розового дерева и во главе его - эффектная рослая директриса. Но картинка все же отличалась от той, которую сохранила моя память после первой встречи. Я давно заметила, что объективной реальности не существует. Один и тот же пейзаж в зависимости от настроения может быть мрачным и веселым, тусклым и ярким, торжественным и будничным. Сегодня кабинет генерального директора «Anthology style» струил радость. И сама Карина Витальевна в отличие от прошлого раза излучала благодушие. Она вышла из-за стола и, протянув ко мне руки, произнесла со своим очаровательным армянским акцентом:

- Как же я рада вас видеть, Таисия Юрьевна!

И обняла меня, по-отечески похлопав по плечу. Я улыбнулась в ответ, на всякий случай, ущипнув себя за бедро.

- Присаживайтесь, дорогая моя! Чай? Кофе? Может, коньячку?

- Нет, спасибо, я по утрам не пью.

- Конечно, конечно! - засмеялась она, - Это я так, в шутку… Ну, что ж, перейдем к делу. Надеюсь, вы не передумали поработать с нами? Должность ведущего стилиста компании по-прежнему в вашем распоряжении.  

- А что происходит? – не выдержала я всей этой фантасмагории, - Помнится, вы предлагали мне ее в обмен на конкретную услугу – я должна была переманить к вам от конкурентов своего жениха. Нет Саши – нет работы. Ведь так?

- Ну, что вы, Таисия Юрьевна! – замахала руками директриса, - Видимо мы друг друга не поняли. Жених – такая мелочь… Сегодня он есть, завтра нет… Разве можно ваш профессионализм ставить в зависимость от случая? Я сразу решила, что вы и только вы можете занять кресло ведущего специалиста «Anthology style». Даже, когда еще не знала, кто за вами стоит…

- А кто за мной стоит?

- Ах, Таисия Юрьевна, не будем лукавить… Кто бы не стоял – речь идет о вашем таланте и только о нем. Итак, мы готовы подписать с вами контракт. Я понимаю, вам нужно время ознакомиться с ним… Если интересуют цифры, то они вот здесь, - не затягивая, перешла она к главному аргументу, ткнув карандашом в строку оплаты моего труда. Подобные суммы я видела только в кино.

- Карина Витальевна, к вам пришли,  - заглянула в кабинет Оксана и, как мне показалось, подмигнула директрисе.

- Прекрасно! – оживилась та, - Приглашай…