- Александра Крамаренко, вашего жениха. Пока он еще не успел подписать контракт с нашими конкурентами… Ну, что скажете?

Что я скажу?! Вам вряд ли понравится то, что готово сорваться с моего языка. Хотя, сама виновата. Никак не усвою простую истину про бесплатный сыр. А все проклятое самолюбие. «Ты звезда! Тебя отметили, выделили из толпы, позвали… Ура товарищи!»

- Я вас озадачила? – прищурив свои восточные глаза, спросила шефиня, - Не расстраивайтесь – второй пункт вовсе не отменяет первого – вы талантливы, но…

- Но не настолько, чтобы занять это место без жениха. Я поняла.

- И?

- Мне надо подумать.

- Как долго?

- Дня три-четыре.

- Хорошо. Думайте. Надеюсь, за это время Александр не успеет подписать бумаги. Вы же об этом позаботитесь, не так ли?

- Конечно. Если приму положительное решение.

***

Мне всегда хотелось понять - что такое шанс? Подарок судьбы или умение пользоваться компасом и картой? Я сама выстроила цепочку обстоятельств, благодаря которой лучшая компания, лидер на рынке моды, пригласила меня на работу. Другой вопрос – произошло бы это, не будь я «невестой» господина Крамера? Нет, нет и нет. Выходит, что получить желаемое мне помогло собственное вранье – разбросанная по Интернет сети Love Story «Я и Саша», помог человек, которого я «придумала», а мое героическое прошлое, знания и опыт вообще ни при чем. Но имеет ли это значение, когда речь идет о шансе – одном на миллион?

Из блога Титикаки

«Врать или не врать? По статистике любой из нас врет в среднем от четырех до десяти раз в день. Чаще всего это вранье по мелочам. «Отлично выглядишь!», «Извини, не могу говорить, звонок по второй линии», «Конечно, я с удовольствием с тобой встречусь», «Не поверите, пришлось простоять в пробке почти час…» Врут все без исключения. Просто так удобнее выходить из неприятных ситуаций. Ну, подумайте сами, что было бы после – «Ты сильно постарела, хоть и молодишься…», «Я больше не могу слушать чушь, которую ты несешь, поэтому кладу трубку», «С тобой общаться – только время тратить впустую», «Попала на распродажу и подумала, что на встречу с вами можно немного и опоздать…». Ничем хорошим, поверьте, такая правда не закончилась бы, я-то знаю. Однажды имела неосторожность сказать болтливой подруге, что в ее словесном потоке полезная информация появляется со скоростью одна штука в пять часов. Но кто ж ее пять часов выдержит? Это была шутка, основанная на чистейшей правде. Подруга прекрасно знала о собственном недостатке и часто сама подшучивала над ним, но мои слова восприняла как прямое оскорбление. С тех пор мы больше не дружим. Конечно, я могла бы и промолчать, если бы болтливость не была причиной многих ее неприятностей. То есть, по сути, я сделала доброе дело, а в результате потеряла подругу. Буду ли я и дальше говорить такую правду? Это вряд ли. 

Идем дальше. Чуть покрупнее мы врем реже и в случае крайней необходимости. «Конечно, отчет почти готов, сдам в срок» вместо: «Я всю неделю просидел в Фейсбуке, так что если успею за ночь что-то набросать, то сдам…» Или: «Извини, не могу вовремя отдать долг, зарплату задерживают» вместо: «Я на деньги, что тебе должна, купила новые сапоги» Или: «Да, я шел на красный диплом и если бы ни конфликт с деканом…» вместо: «Какой там красный? Меня со второго курса чуть не выгнали за неуспеваемость»…

Все врут в резюме. Особенно в графе «личные качества». Некоторые ухитряются набросать себе пару-тройку несуществующих регалий. Для веса. Кто там проверять будет?

Еще одна разновидность лжи – это когда вы совершаете какую-то ошибку или намеренную гадость, а потом делаете удивленные глаза и говорите: «А я-то тут причем?!» И будучи уже разоблаченными продолжаете негодовать и возмущаться. «Никогда ни в чем не признавайтесь! Даже если муж поймал вас за *** на своей жене, отрицайте все. От страха *** станет маленьким, вы вырветесь и убежите» - любимая фраза бывшего первого зама председателя КГБ СССР Филиппа Денисовича Бобкова.

И, наконец, ложь во спасение - человеческой жизни, важного дела, собственного будущего. Говорят, что она «святая», насколько вообще святой может быть ложь. И где здесь грань между добром и злом определить очень трудно. Например, умирает человек от неизлечимой болезни, а родственники, узнавшие об этом, решают соврать ему, мол, кризис миновал и ты уже здоров. Думают, пусть хоть последний год поживет с удовольствием. И человек живет на полную, то есть делает то, что в его состоянии категорически запрещено. И уходит гораздо раньше, чем мог бы. Отсюда вопрос: нужна ли была такая ложь и настолько ли она «свята»? А с другой стороны, узнай этот человек о своем диагнозе сразу, может, прожил бы еще меньше. К тому же - в полном унынии и тягостном ожидании неотвратимого конца. Кто знает… Или другой пример – мой прадед Юрий Голицын – сын одного из потомков прославленного дворянского рода в восемнадцатом году стал красным комиссаром, ради чего отмежевался от дворянства категорически. Мол, крестьянин я до десятого колена. К его счастью после отмены крепостного права многим крестьянам на самом деле давали эту знаменитую фамилию. Так что теперь Голицын – вовсе не обязательно потомок знатного рода. Дед говорил, что отец поступил так, потому что у него не было другого выхода. Оставшись не по своей воле в революционной России, он спасал собственную жизнь. Это тоже «святая» ложь или как? Имею ли я право судить его за малодушие?

На мой взгляд, мы априори не можем быть объективными в оценке как своих, так и чужих поступков. Потому что в первом случае обязательно найдем веские оправдания, во втором – окажемся слишком категоричными…»

***

Вот написала и задумалась, а к какой категории относится моя ложь? Должность ведущего стилиста «Anthology style» - счастливый билет, волшебный пропуск в новый мир. А, значит, речь идет о моем будущем. Я, наконец-то смогу реализовать свои замыслы, которых накопилось бесчисленно множество, я стану влиять на судьбу проектов международного масштаба, ездить в загранкомандировки, общаться с интересными людьми – настоящими профи своего дела. «Anthology style» - море новых возможностей, высший уровень карьерной лестницы, на которую я смогу взобраться, перепрыгнув сразу тридцать три ступени. Разве не об этом я мечтала, мотаясь по городу в мороз и слякоть с десятикилограммовой сумкой для грима и визажа? Разве я не заслужила подарка судьбы? И кто знает, может, мое невинное виртуальное вранье совсем не случайно приобрело реальные очертания, а именно затем, чтобы подарить мне этот шанс. Может, Бог увидел мои старания и подумал: «А ну-ка, посмотрим, способна ли ты на большее…» Так почему я должна теперь все бросить? Только потому, что это будет честно, без вранья? Но ведь и с их стороны подход к моей кандидатуре, мягко говоря, нечестный… Конечно, неприятно осознавать, что ты всего лишь посредник между компанией и «господином Крамером», но дайте срок и я проявлю себя.

В общем, решено – буду идти до конца. Дело за малым – уговорить Сашу подписать с ними контракт. Да уж…

***    

- Вот ты, Таська, влипла, так влипла, - сказал Лева, старательно разливая по чашкам кофе из турки, - Если бы я знал, что все так обернется, сто раз бы подумал, помогать тебе или нет.

- Да что ты говоришь!? – взвилась я, - А не ты ли мне подсунул этого Сашу? Мы должны за все «благодарить» твою врожденную лень. Так что, давай, выкладывай, что нарыл. Или ты опять продинамил мою просьбу?

- Обижаешь, начальник!

Лева опустил свой тощий зад в любимое кожаное кресло и с наслаждением отхлебнул кофе.

- Твой «жених», как выяснилось – известный в наших кругах человек. Я сам сто раз натыкался на работы Алекса Крамера, но даже представить не мог, что это – Сашка Крамаренко… Короче, в Америке его покупали с удовольствием, и в Европе неплохо кормили – по шесть-семь выставок в год…

- Тогда зачем он вернулся?

- А вот это вопрос! Никто толком ничего не знает. Некоторые из моих друзей поговаривают, что Сашка там влез в какую-то нехорошую историю. Короче, ему срочно нужны деньги и желательно в зеленой валюте.

- Он что – больной? – удивилась я, - Заработать у нас больше, чем в Америке или Европе – просто нереально.

- А кто говорит о заработках? Саня собирался жениться на дочери Бондарева… - в ожидании моей, видимо бурной реакции Лева сделал паузу и, не дождавшись, уточнил, - Олега Викторовича Бондарева, усекаешь?

- А-а-а-а…

Моя память мгновенно отыскала и выдала портрет рослого импозантного бизнесмена, запавшего в нее вовсе не из-за разбросанных по городу заправок и автосалонов, а благодаря прекрасной коллекции шелковых галстуков.

- То есть, ты хочешь сказать…

- Именно! Мне шепнули, что Бондарев в приданое обещал сделать Саню совладельцем своего бизнеса, ну и остальное по мелочам – квартира, дача, машина… Не говоря о том, что, находясь в родстве с таким зубром, парень уже под защитой… Правда после твоего эксцентрического номера с пощечиной и заявления о ребенке, свадьба под реальной угрозой. Эльвира Олеговна – жутко ревнивая барышня, просто параноик, Отелло в юбке…

- Кто?

- «Вы совсем отупели мой бедный друг», - улыбнулся Лева, - Невесту Сани зовут Элей, ее папу – Олегом, а вместе получается Эльвира Олеговна. Ты в порядке? Зрачки какие-то стеклянные…

- Сейчас пройдет.

Мне действительно стало дурно. Перед глазами поплыли зеленые круги с дрожащей розовой каймой по краям. Вот так, сама не желая, я влезла в чужую жизнь и изменила ее, увы, не к лучшему. Прямо скажем – поломала. Если бы тогда, придумывая Сашу, я могла хоть на мгновение увидеть куда меня заведет собственный авантюризм, то, наверное, сразу же отказалась от этой затеи. Представляю, как он меня сейчас ненавидит. Но еще не все потеряно. Можно пойти к этой ревнивой Эльвире и открыть ей правду, мол, не жених он мне вовсе, не жених… Понятно, что о карьере в «Anthology style» в таком случае придется забыть раз и навсегда. Хотя…

- А где живет мой «жених»?

***

Квартира оказалась почти в центре, в доме с лепным декором на величественном фасаде. Когда-то я мечтала жить в таком же.

- Куда? – высунула голову из своей норы консьержка – боевая старушенция с новенькой вставной челюстью, дико контрастирующей со сморщенным желтым лицом.

- Здравствуйте, - вежливо отозвалась я, - В пятьдесят седьмую.

И положила перед ней коробочку пастилы, припасенную как раз для такого случая. Если у вас большая сумка, советую всегда носить в ней какой-нибудь сладкий презент, очень помогает сближению со старушками.

- Это к Сашке, что ли? – смягчилась она.

Я радостно кивнула.

- Снимать тебя будет на свой аппарат, да?

- Надеюсь…

- Иди, что скажу, - поманила меня консьержка костлявым пальцем и, предусмотрительно оглядевшись, зашептала в самое ухо:

- Ты смотри только не верь ему. У него знаешь, сколько девок было-перебыло. И до Америки и теперь… Непутевый совсем. Но это тс-с-с… между нами. А теперь иди. Дома он. Сегодня еще никуда не выходил. Отсыпается, небось, после вчерашнего. Приполз за полночь «на бровях», песни орал на не нашем языке, меня в лоб поцеловал… Охламон, что с него взять?!

Звонок пропел первые ноты «Гуд бай Америка», но двери мне, вопреки заверениям консьержки, никто не открыл. Я нажала кнопку еще раз. И еще. Тишина. Видимо, она все-таки ошиблась, и мой «жених» проскользнул мимо нее незамеченным. Как жаль, что Лева не добыл номер его мобильного. Вот так наобум можно приходить сюда бесконечное множество раз…

«Саша, нам нужно поговорить. Это срочно. Вот мой телефон, позвоните, пожалуйста. Тася Голицына» - написала я на вырванном из блокнота клочке бумаги, и просунула его под дверь.

- Так быстро снял?! – удивилась старуха, - Или не открыл?

- А что, часто не открывает?

- Ну, если спит без задних ног… Я передам, что ты приходила. Как звать-то тебя? Эй, я тут должна всех записывать! – вдруг опомнилась задобренная пастилой консьержка, но последние слова ее рассеялись за закрытой дверью. Спустившись со ступеней, я остановилась. На небе сгустились тучи, упали первые капли дождя. Ждать или не ждать? А вдруг он вообще домой не придет? Заночует у какой-нибудь девицы, с него станется… Правильнее всего приехать сюда вечером, - решила я, но стоило мне сдвинуться с места, как в сумке зазвонил мобильный.

- Это Крамаренко, - прозвучал в трубке недовольный голос, - Далеко ушла?

- Нет, стою под домом.

- Возвращайся, - скомандовал он и отключился.

«Просто цирк какой-то, - подумала я, взбираясь по ступеням обратно. - Значит, он видел меня в глазок, но почему-то не открыл. А потом передумал и позвонил, да? Странный тип…»

- Стой. К кому? – сурово спросила консьержка.

- К товарищу Сталину, Иосифу Виссарионовичу. Он у себя?

- Чего-о-о-о?

На этот раз ждать не пришлось - дверь открылась заранее. Саша хоть и был слегка помят, но в белой майке, джинсах, босой и с трехдневной щетиной на скуластом лице напоминал обложку «Men`s Health».

- Проходи, - отступил он в сторону, - Прямо по коридору, потом налево.

Квартира оказалась просто гигантской, однако все ее пространство было захламлено множеством коробок, мешков и сумок.

- Ну? – сказал Саша, усевшись в кресло, из которого тут же с воплем выскочил большой рыжий кот, - Чем еще хочешь меня удивить? Ты все-таки беременна, да? Тройней. И на УЗИ отчетливо видно – у всех троих мое лицо. Нет? Тогда что? Подожди, подожди, сейчас угадаю… Ты хочешь поселиться в моей квартире! В качестве компенсации за моральный ущерб, да? Опять не попал?

- Закройте, наконец, рот и послушайте, - не выдержала я.

- А ты со мной на «вы»? – удивился Саша, - После всего того, что между нами было? Кстати, госпожа Голицына, вы в курсе, что я могу подать на вас в суд за клевету? Ну, чего молчите, ваше благородие?

- У вас похмельный синдром, - сказала я, - Выпейте огуречного рассола.

- Короче! – отрезал Саша.

Даже заведомо зная, что эта встреча будет далека от романтического свидания, я оказалась не готова к подобному приему. Захотелось плюнуть на все, развернуться и уйти. Но с недавнего времени я поставила цель – доводить до конца любое начатое дело. Сколько прекрасных начинаний разбилось о первую же проблему, сколько глубоких замыслов сгинуло от нежелания выходить из зоны комфорта, сколько неординарных идей растворилось в море лени?

- Я знаю, как вернуть Элю, - сказала я.

В комнате воцарилось молчание. Саша уставился на меня тяжелым взглядом.

- Она вас простит, и вы поженитесь, как и планировали.

- Что, совесть замучила? – поинтересовался он.

- Не важно. Вы хотите вернуть невесту?

- Ну, допустим.

- Хотите или нет?

- Что за детский сад? – поморщился Саша, - С чего ты решила вдруг мне помогать? Уж точно не из-за врожденного альтруизма…

- Конечно, нет, - улыбнулась я, - И не из симпатии к вам, даже не мечтайте. Я помирю вас с невестой, а вы взамен подпишите контракт с «Anthology style».

- Да? С какого перепуга?

- Это – сделка. Услуга за услугу. А чем вам не нравится компания? Тысячи фотографов мечтают на нее работать…

- Во-первых, я не фотограф, а фотохудожник. Во-вторых, мне уже поступило предложение от другой конторы. И, в-третьих – тебе от этого какая выгода?

Я вздохнула. Очень не хотелось посвящать его в условия, на которых меня пригласили в «Anthology style», но по-другому было никак. В общем, пришлось все рассказать. И, конечно же, я пожалела об этом в первую же секунду. Этот кретин расхохотался так, что на журнальном столике задрожал графин с коньяком.

«Терпение, Тася, терпение, - сказала я себе, - Главное – сохранять достоинство и делать вид, что его ржание тебя ничуть не задевает».

- Извини, это нервное, - промокнув салфеткой выступившие слезы, сказал он, - То есть, тебя позвали потому, что ты моя невеста? А на самом деле им нужен я? И теперь ты надеешься за мой счет просочиться в «Anthology style»? Послушай, девочка… Твои фотографии в сети, конечно, подпортили мне жизнь, но не настолько, чтобы я стал играть в подобные игры. Эля сама скоро перебесится, и мы помиримся. А еще ты забыла, что я – профессионал, а не какой-то там любитель и с легкостью могу отличить оригинал от подделки. Не знаю, зачем ты «нафотошопила» столько фейков, и знать не хочу, но дам тебе бесплатный совет. Убери из интернета всю свою самодеятельность, пока я не подал на тебя в суд и забудь об «Anthology style». Ты в принципе не можешь быть ведущим стилистом. Кишка тонка. Есть три категории людей: первая - высшая каста – те, кто родился с удачей за пазухой, вторая - серая безликая масса работяг, и третья – вечные лузеры. Так вот твое место в последней.  

С каждым его новым словом внутри меня все сильнее закипала злость. А я ведь даже подумывала рассказать ему всю правду. Воображала, как мы вместе посмеемся, а потом он благородно согласится помочь мне… Идиотка! Конечно, идиотка, причем, самая последняя. Ведь я представляла выдуманного мной Сашу - веселого, доброго и благородного, а не этого самодовольного козла.

- И последнее, - зевнул он, - Сделай что-нибудь со своими волосами. Нельзя носить на голове такое гнездо… Кстати, на тех снимках у тебя вид лучше, чем в реальности. Или это тоже фотошоп?

- Ладно, мне пора, - сказала я, вставая с кресла, - Фотографии я, конечно, уберу, они свое дело сделали. Да и кому интересны эти невинные сюжеты, когда есть классное видео.

Зашагав к двери, я спиной почувствовала его растерянно-испуганный взгляд. Десять, девять, восемь, семь, шесть…

- Стоп! Какое еще видео?

- Наше с тобой. Прекрасное, эротическое видео. Картинка – блеск…

- Ты блефуешь!

Конечно! Но ты, напыщенный индюк, этого никогда не узнаешь, – подумала я, а вслух сказал:

- Мне плевать на твое мнение. Дальше я буду общаться не с тобой, а с Эльвирой Олеговной. Она, говорят, Отелло в юбке, да?

Пять, четыре, три, два, один…

- Подожди! Давай нормально поговорим.

***

Бондарев, как и всякий уважающий себя бизнесмен жил за городом в просторном особняке, окруженном двухметровым забором. Его дочь Лиля обитала там же и по сведениям надежных источников была дома. Вчера, услышав по телефону мое имя, она потребовала больше никогда не звонить ей и бросила трубку, поэтому сегодня я стояла перед этим самым забором, из-за которого доносились громкая музыка, мужской хохот, женский визг и прочие звуки, характерные для большого скопления народа. Судя по всему, у Бондарева был праздник. Может, день рождения? Если так, то это только на руку – можно прикинуться журналисткой, например, какого-нибудь модного издания и задать ему несколько вопросов о коллекции его великолепных галстуков… Но как попасть внутрь? Постучаться? Потребуют аккредитацию. Перелезть через забор? Слишком высокий и гладкий, да и странно это для журналистки модного издания…

     Вдруг прямо перед моим носом распахнулась калитка и из нее высунулась маленькая женщина с острым как треугольник лицом.

- Купянск 2013, Бенедиктова? – строго спросила она.

Я не знала, что означал этот набор слов (может, пароль?), но на всякий случай кивнула.

- Почему опаздываешь? Быстро за мной! – скомандовала женщина.

За забором я ожидала увидеть что угодно, но только не это. Двор напоминал площадь Святого Марка во время Венецианского карнавала. Народ в костюмах и масках, взявшись за руки, кружил по дорожкам сада, сам сад утопал в фейерверках, а дорожки были усеяны разноцветным конфетти, повсюду летали струйки серпантина, гремела музыка, звучал смех… Кто-то из проносящейся мимо змейки схватил меня за руку, и я уже побежала вместе со всеми, но треугольная женщина ловко выдернула меня из толпы.

- С ума сошла?! – грозно спросила она, - Забыла, зачем ты здесь?

Мы миновали сад, прошли через террасу и оказались в одной из комнат хозяйского особняка.

- Времени осталось с гулькин нос, - сказала женщина, - Раздевайся!