Сказать ему правду? Мол, я вас, дорогой товарищ Саша, выдумала и ваша материализация никак не входила в мои планы. Она, если хотите, для меня – полнейшая неожиданность… Да уж, звучит, мягко говоря, странно…

- Странно, - как бы поймав за хвост мою мысль, произнес он и затих.

- Что именно?

Мое воображение в считанные секунды смастерило следующий диалог. Он: «Странно». Я: «Что именно?» Он: (задумчиво) «Мне кажется, я знаю вас очень-очень давно». Я: (кокетливо) «Это хорошо?» Он: (заметно волнуясь) «Так необычно… А что вы делаете сегодня вечером?» Секундная пауза и – парадный марш Георга Фридриха Генделя из оперы «Сципион».

- Странно, - повторил Саша, - Ты совершенно не в моем вкусе. Обычно я западаю на красивых девчонок с ногами от коренных зубов. У меня еще никогда не было такой…

- Какой?

- Ну… в теле…

- В теле?! Ты хочешь сказать, что я толстая?

 

Запись в блоге Титикаки

Я толстая? Я?! Да, ни капельки! Просто, у меня не та внешность, к которой привыкли холеные, избалованные моделями Саши. Я нормальная! Имею абсолютно пропорциональные части тела, а пара-тройка лишних килограммов придает моему образу мягкость и домашнюю уютность. И нас, нормальных, миллионы! Миллионы тех, кому самой природой прописано быть нежными, мягкими и уютными. Тогда на кого рассчитаны все эти модные стандарты? А на тех несчастных анорексичных дурочек, которые, наступив на горло собственной конституции, с утра до вечера мрачно жуют морковку, заедая ее капустным листом, или еще хуже – пьют всякую химическую дрянь, сулящую вожделенные 90-60-90. А потом становятся любимыми клиентами гастроэнтерологов – и это в лучшем случае. В худшем – пациентами психиатрической клиники.

А, знаете, что бесит больше всего? Это когда ты приходишь в магазин, еще не успеваешь рта раскрыть, а тебе говорят - "Извините, у нас на вас ничего нет". И ты стоишь, такая плюшка с повидлом, хочешь сказать что-нибудь решительно-умное, но почему-то молчишь и хлопаешь ресницами как дура. "Все заканчивается сорок восьмым размером, - объясняет продавщица, подключая язык жестов, в котором сорок восьмой изображается в виде шара с ножками, - А у вас, наверное, пятьдесят второй? Или пятьдесят четвертый?" "Пятидесятый", - с выражением гордого идиотизма на перекошенном лице говоришь ты, а сама прямо растешь, распухаешь как на дрожжах. Вот-вот лопнешь. Повидло из тебя аж вываливается, вещи трещат по швам, в общем, чувствуешь себя необъятной и с каждой секундой все необъятнее и необъятнее. А еще зеркало сбоку, в котором у тебя два подбородка, практически нет шеи и талии, поэтому щеки плавно переходят в плечи, а те – в бедра. В общем, тумба тумбой…

Меня всегда занимал вопрос: почему дома, в родном зеркале ты выглядишь на законные семьдесят килограммов, а в магазине - на все сто пятьдесят? А продавщица обязательно худая и маленькая. Смотрит снизу вверх, но взгляд такой, будто наоборот. Потом, пожав плечами, отходит в сторону, а ты начинаешь перебирать вещи на вешалках. Они тебе уже даром не нужны и неинтересны совсем, ты их буквально ненавидишь, но все равно перебираешь. Делаешь это из принципа. Потому что уйти - значит, как бы сдаться, смириться. Сказать - да, я толстая и вы меня правильно не пускаете.

А продавщица, зараза, смотрит, не отрываясь. И выражение глаз насмешливое такое… Мол, "ну-ну, коровушка, если что-то на себя найдешь, я тебе скидку сделаю". И ты, конечно же, ничего не находишь. Надо уходить. Не всю же жизнь в этом чертовом бутике торчать? А хочется отбыть эффектно, сказать ей что-нибудь на прощание язвительно-остроумное. Но как назло ничего не придумывается. И только на улице одна за другой в голову приходят всякие меткие фразы. И ты, сама того не замечая, начинаешь вести с продавщицей мысленный диалог, в котором теперь она хлопает ресницами и молчит как дура, а у тебя просто бенефис какой-то, сыплешь перлами налево и направо, вся такая Ваня Ургант… А уже на следующий день думаешь - "Господи, столько времени и нервов потратила на всю эту ерунду! Лучше бы в спортзал пошла". И идешь. Покупаешь абонемент на полгода и все эти полгода как проклятая…

Наконец, в одно замечательное утро весы показывают пятьдесят семь кг. Теперь у тебя сорок четвертый. Ты красотка. Можешь купить себе все, что пожелаешь, размер М - самый ходовой. Но зачем-то (тоже мне, Джулия Робертс) тащишься в тот самый магазин. А продавщица уже другая. Но даже если бы была и она - что бы ты ей сказала? "Здравствуйте, я - та самая прошлогодняя корова пятидесятого размера, помните меня?"

Идиотизм ситуации заключается в том, что ничего не меняется. В душе ты по-прежнему остаешься мягкой и уютной, горячо любящей шоколадное печенье из кондитерской за углом. Оно, как ни что другое, способно сделать тебя по-настоящему счастливой и свободной. Избавившись от тринадцати килограммов, ты не становишься раскованнее или смелее. И сексуальнее тоже не становишься, как раз совсем наоборот. Потому что голод – не тетка. И даже не троюродная сестра. К тому же давно известно - вынужденная худоба снижает либидо. Нет, в начале ты как сумасшедшая носишься по магазинам и тоннами скупаешь разноцветные тряпки, в которые (знаешь ведь наверняка!) не влезешь всего через каких-то полгода. А потом, насытившись шопоголизмом и собственным полупрозрачным отражением в зеркале, начинаешь чувствовать себя обделенной, вечно голодной и глубоко несчастной. Потому что счастье не измеряется килограммами или сантиметрами. Счастье – это, прежде всего, гармония и мир в душе.

Ух, высказалась и даже легче стало. Правда, ненадолго. Парадокс в том, что все эти истины бессильны и не способны изменить суровую реальность. А, значит, мы снова и снова будем истязать себя жестокими диетами, ведь общество не готово принимать нашу пару-тройку лишних килограммов. Оно, это общество, выбирает худых и жилистых, с нервным блеском в голодных глазах…

***

Не знаю, что возмутило меня больше - этот фамильярный переход на «ты» или несоответствие его высоким стандартам. В общем, зря он сказал, что я толстая… Меня если обидеть, то я превращаюсь в кактус. Колючий и ядовитый. Потом обидчику еще долго приходится выдергивать из разных мест иголки и зализывать раны. А нечего хамить. Сам нарвался, никто его за язык не тянул. Тоже мне, принц на белом коне нашелся… И когда же эти мужики, наконец, поймут, что даже самым толстым, самым некрасивым и самым неухоженным женщинам в мире категорически нельзя говорить, что они толстые, некрасивые и неухоженные. Это табу. Табу и точка. Особенно преступно противопоставлять им других женщин – худых, красивых, с ногами от коренных зубов (какое пошлое выражение!) По-моему, если ноги растут от коренных зубов, то вместо головы должна быть задница. Хотя, в некоторых случаях так оно и есть… Короче говоря, мой великолепный Саша ушел ни с чем. Точнее – подавленный и еще больше озадаченный. Для этого пришлось показать ему одну из наших совместных фотографий, которую я как «преданная возлюбленная» носила в своем кошельке.

- Узнаешь?

- Да, но… Когда это было? Где? Я не понимаю…

- Надо меньше пить! – отрезала я, - Скажи спасибо, что не сделал мне ребенка. А то бы еще и алименты платил. Все. Прения окончены, мне пора работать.

Отпустив принца вместе с конем на волю, я стала вынашивать план мести. Первое – опубликовать наши снимки на своей странице в фейсбуке. Поделиться ими с друзьями. «Твитнуть» в твиттере. Потом, еще можно на «Одноклассниках», для тех, кто постарше. Чтобы наверняка. Дать им в комментариях какую-нибудь милую чушь, вроде «мы созданы друг для друга как парус и ветер, трава и роса, пчела и нектар…» А, пусть думает, прежде чем говорить.

     Как-то я прочла забавную теорию одного скандинавского профессора. Он утверждал, что в каждом человеке живет рыба, и если точно определить – какая именно, то можно проводить психокоррекцию личности, так что личность эта впоследствии способна добиться невероятных успехов. Открыть в себе рыбу, по версии профессора, не составляет особого труда - клиент должен сам ответить на вопрос: кем из холоднокровных водоплавающих предпочтет стать, если другого выбора у него не будет. Отвечать нужно по наитию – первое, что придет в голову. Это и окажется наиболее точным отражением характера. Помню, тогда я также, особо не задумываясь, выбрала ерша. Мне показалось, что эта маленькая, верткая и колючая рыбешка – большая умница, которая никогда не даст себя в обиду. Но тут же (спасибо интернету) выяснилось, что ерш, хоть и колюч, зато глуп и доверчив – клюет на что попало и вообще, ведет себя как типичная жертва…

     На самом деле профессорская теория не так уж и смешна – вокруг полно пираний, спешащих занять свое место под солнцем. Параллельно с ними существует огромное количество инфантильных, привыкших к восхищению аквариумных экземпляров. Сыто, тепло, красиво, чего еще нужно? В моем личном списке есть как минимум две рыбы-пилы, один старый мудрый сом, вездесущая прилипала и пара-тройка вечно суетящихся гуппи. Вряд ли из меня получится приличная акула, но электрический скат выйдет наверняка…

     Нет, все-таки как наличие цели, даже такой мелочной и пакостной, как месть, меняет жизнь. Ведь со временем она выходит за рамки банального «Сам дурак!» и начинает обрастать вполне гуманными идеями. Например: «Стать красивой. Такой красивой, чтобы у всех дух захватывало от одного взгляда на тебя. А главное, чтобы он увидел и подумал: «И почему же я раньше не разглядел такую неземную красоту?» Но повторяю - внешность не значит ничего, если в душе ты – плюшка с повидлом. Как сказал один умный человек: «Нельзя приклеить к гусенице крылья и заставить ее летать. Она должна измениться изнутри».

Запись в блоге Титикаки

Быть или казаться – вечный вопрос. Знакомые говорят, что я произвожу впечатление сильной, умной, целеустремленной личности. Я легко схожусь с людьми, умею выглядеть раскованной и обаятельной. У меня большой круг общения, которым я умышленно заполняю жизненные пробелы, чтобы не иметь времени задумываться о реальном положении вещей. Быть одинокой и казаться счастливой – задача не из легких. А так хочется впустить в свою жизнь кого-то, без кого спустя год уже не сможешь представить собственного существования. Вот и нарываюсь на всяких…

     Я никогда не умела отстаивать свое право выбора – всегда довольствовалась теми, кто сам меня выбирал. И проигрывала без боя. Помню, в десятом классе меня с головой накрыло первое серьезное чувство. Мальчика звали Ромой. Был он тих, задумчив, внимателен. Глядя на меня, всегда улыбался. Мы ходили в кафе и на каток, бегали в кино на последний сеанс и до полуночи гуляли набережной, бросая в воду сливовые косточки. Естественно, целовались под луной, как и положено влюбленным старшеклассникам…

     Потом в нашу школу перевели девочку Лизу. Она была красивой, решительной и дерзкой как амазонка. Не знаю почему, но эта новенькая сразу выбрала моего Рому. «Спорим, он будет бегать за мной как собачка» - сказала она. Я не знала, что ответить. Вернее, я понимала – такая если захочет, то обязательно своего добьется – хоть спорь, хоть не спорь… В общем, Лиза стала действовать. Но Рома, казалось, не замечал ее откровенных посягательств и на все мои расспросы отвечал снисходительной улыбкой.

     А перед самым выпускным произошло то, что до сих пор хранится в моей памяти так ясно и живо, будто случилось вчера. У одного из наших одноклассников был день рождения. Мы много пели нестройными голосами, много смеялись и много пили. Затем шумной компанией пошли провожать Лизу на вокзал – она должна была поехать к бабушке в соседний город. И вот прибыл поезд, Лиза запрыгнула в вагон и вдруг, обращаясь к Роме, спросила: «Поедешь со мной? Я же знаю, что тебе нравлюсь. Ну, решайся!» Состав качнулся, медленно поплыл вперед…

     До сих пор моя ладонь хранит память ускользающего тепла. Я вижу, как Рома, отпустив мою руку, делает несколько несмелых шагов, а затем, рванув вперед, запрыгивает на подножку. Я слышу сзади чей-то голос: «Ну, ничего себе, Лизка дает!», чувствую, как перрон проваливается под ногами, и горячий липкий ком от солнечного сплетения поднимается к горлу. Я разворачиваюсь и иду в другую сторону. Шуршит галька. Какой-то мужик орет в самое ухо: «Куда прешь под локомотив?!» Я падаю на насыпь и начинаю рыдать. Час, два, не помню… А потом, перевернувшись на спину, вижу большие, холодные, безучастно повисшие надо мной звезды.  

     Я не знаю, почему он так поступил. Да сих пор не могу ответить на этот вопрос. Но именно с тех пор я больше не верю ни одному мужчине в этом мире…

     Самое смешное, что потом мы еще ухитрились дружить – я, Лиза и Рома. Это было как у Набокова в «Даре» - «треугольник, вписанный в круг» - сложные, запутанные, ни к чему не ведущие отношения… Почему я не послала их обоих к чертовой бабушке? Зачем приняла правила той обидной и никому не нужной игры? Думаю, виноваты детские комплексы. Лет в тринадцать, когда почти каждый подросток переживает период «гадкого утенка», у меня раздулся нос, оттопырились уши, а и без того неспортивная фигура стала напоминать грушу. В общем, унылое зрелище. Я так стеснялась всего этого, что старалась не смотреть сверстникам в глаза. Сейчас, глядя на фотографии тех лет, я вижу вполне симпатичного ребенка, но тогда мне казалось, что страшнее на земле никого нет. Чтобы понять всю глубину переживаний, достаточно одного маленького эпизода. Было это, как сейчас помню, после урока химии. Мой друг Лева между прочим сказал: «Мы сегодня с пацанами составили рейтинг самых некрасивых девчонок в классе. Хочешь узнать тройку лидеров?», «Хочу» - замерев от тягостных предчувствий, кивнула я. «Номер один, - нараспев, как ринг-анонсер на боксерских боях начал он, - Светка Моргунова! Номер два – Анька Гарбуз! Номер три – Валька Пархоменко!» «А я?» - неожиданно вырвалось у меня…

     Стесняясь своей внешности, я редко говорила то, что думаю. Боялась услышать в ответ: «И кто это там голос подал?» Даже когда нос «вернулся в берега», уши каким-то чудом снова прильнули к голове, а фигура приобрела почти спортивную форму, я так и не научилась любить себя.

***

Хватит плыть по течению, пора! Пора что-то менять. Пора становиться другой. Эта «другая» жила во мне всегда, просто у нее не хватало смелости заявить о себе в полный голос. Нет, удивительно! Ведь я могла бы стать писателем или художником, так как с детства питала тягу к этим двум занятиям и, если верить бабушке-филологу и ее другу - известному пейзажисту Афанасию Соломко, была талантлива и в том и в этом. Но выбрала профессию, призванную подчеркивать красоту и таланты других. Причем пришла к ней окольным путем, отучившись пять лет на экономиста, как хотела мама. И только потом, помыкавшись по финансовым отделам и унылым бухгалтериям, решила вернуться к творчеству. Так в моей жизни появились парикмахерские курсы, школа визажа, уроки грима и бесконечное множество всевозможных мастер-классов. Будучи от природы достаточно амбициозной и самолюбивой, я быстро добилась вершин мастерства - стала практически гуру в своем деле. За советом ко мне обращаются известные профессионалы, правда, не афишируют этого. Я могла бы создать свою студию или занять место ведущего стилиста серьезной компании, но ни разу не пробовала найти подобную работу. Почему? Трудно сказать. Ведь я не ленива, настойчива, не боюсь сложностей и умею преодолевать стрессовые ситуации… Скорее всего где-то на дне моей души по-прежнему сидит маленькая тринадцатилетняя девочка с раздутым носом и оттопыренными ушами. Она уверена, что никто не будет воспринимать ее всерьез, ведь есть тысячи более талантливых и достойных.

     Так, девочка, на выход! Я люблю тебя и даже готова по воскресеньям баловать заварными пирожными, но чувствовать твое присутствие каждый день больше не могу. Ну, что ты кусаешь губы? Вот только не надо давить на жалость. И расправь плечи, хватит забиваться в угол как испуганный щенок. Не хочешь уходить – давай попробуем договориться. Будем действовать вместе, сообща. Сегодня же разошлем резюме. И не куда-нибудь, а в самые престижные места. Что значит – не возьмут? Опять ты за свое?! Они не только возьмут, а уговаривать будут поработать на них за большие, очень-очень большие деньги!

     Да уж… Хорошо, что меня сейчас не слышит мама. Иначе точно сдала бы в психушку…  

*** 

Во вторник утром, когда первый мягкий луч солнца коснулся моей подушки, а оттуда мягко забрался на щеку – зазвонил телефон.

- Здравствуйте, Тася, - проворковала трубка, - Меня зовут Оксана, я – помощница Карины Витальевны.

- Кого? – спросонья не поняла я, хотя сочетание имени и отчества показалось знакомым.

- Карины Витальевны – директора компании «Anthology style». Вы отправляли нам свое резюме. Мы приглашаем вас на собеседование. Вам будет удобно подъехать к нам завтра в одиннадцать?

- Завтра, в одиннадцать? – повторила я, пытаясь вспомнить свой график. Хотя, это было смешно, ибо напоминало старый анекдот о тюзовском актере, вечном «зайчике», которого выбрал для своего фильма сам Стивен Спилберг, но тот не смог. У него по плану в это время были «елки»… «Антология стиля» - «спилберг» в индустрии моды. Отправляя туда резюме, я почти не надеялась на успех…

- Можем перенести на четверг, - терпеливо предложила Оксана.

- Нет-нет, среда мне подходит, - быстро сказала я.

- Вот и замечательно. Ждем вас!

«Ура!» - подскочила я в постели и больше не присела ни на минуту. Весь день был посвящен маникюру, прическе и подбору соответствующего образа. К счастью, с начала военных действий под названием: «Ну, Саша, держись!» мне снова удалось сбросить три с лишним килограмма и возможности гардероба заметно расширились.

     На следующее утро в десять часов пятьдесят минут я стояла в приемной – прямо перед дверью с табличкой «Генеральный директор компании «Anthology style» - Карина Витальевна Вартанян».

- Здравствуйте, Тася, - раздался за моей спиной знакомый голос. Обернувшись, я увидела модельного образца девушку – безупречную блондинку с ослепительной улыбкой, - Это вы со мной говорили по телефону, - сказала она и протянула руку.

- Здравствуйте, Оксана, - пожала я ее маленькую, но сильную ладонь.

- Идемте. Карина Витальевна уже ждет вас.

Мы вошли в просторный, сверкающий множеством ламп кабинет, в центре которого стоял массивный стол из розового дерева. За ним сидела эффектная рослая дама лет пятидесяти. Она улыбнулась и указала нам на кресла. Затем окинула меня внимательным взглядом и произнесла с очаровательным армянским акцентом:

- Мне понравилось ваше резюме. Надо сказать, что «живьем» вы выглядите еще лучше, чем на фото…

- Спасибо, - с достоинством кивнула я, порадовавшись собственной сдержанности. Не зря потратила время на психологическую литературу…

- Я не буду ходить вокруг да около, - продолжила Карина Витальевна, - Вы, наверное, знаете, какой конкурс на вакансию даже рядового стилиста «Anthology style». А мы предлагаем вам ведущего. Как думаете почему? – и, не дождавшись ответа, сама продолжила, - Потому что вы – очень талантливы и умеете выбирать правильных людей.

- То есть… - не поняла я

- Мы примем вас на работу с одним маленьким условием. Вы уговорите поработать на нас господина Крамера…

- Кого?

- Александра Крамаренко, вашего жениха. Пока он еще не успел подписать контракт с нашими конкурентами…