Первая мысль – меня разыгрывают. Лева зачем-то разболтал все Люсе и она решила поиздеваться надо мной… Чушь. Люся и Лева – «две вещи несовместные», как японская поэзия и русские народные частушки. Мысль вторая – в зал вошел кто-то отдаленно похожий на Сашу. Ну, тут все просто - «Люся, купи очки». Мысль третья, парадоксальная: виртуальный любимый материализовался из воздуха. Всевышний решил отблагодарить меня за терпение и сделал парня моей мечты осязаемым – из крови и плоти. Тогда зачем приложил к нему какую-то рыжую?

- Чего ты стоишь?! – взревела Люся, - Иди, встречай своего Сашу. Обалдела от радости, да?

Я вышла в зал. До начала праздника оставались считанные минуты.

- Таська, это же твой? – раздался за моей спиной голос. Обернувшись, я увидела еще одну из своих подруг - вокалистку Верочку, с любопытством уставившуюся в дальний угол. Проследила траекторию ее взгляда и остолбенела. Там, за столом сидел он. То есть, не просто похожий на Сашу мужчина, а именно Саша – мой виртуальный, собранный по кусочкам любимый! Те же глаза, тот же нос, губы, усы с бородкой, та же улыбка и живой взгляд… В одной руке он держал сигару, другой обнимал худую рыжую девицу модельного вида. Девица что-то говорила ему на ухо, и это что-то вызывало в нем гамму самых разных эмоций. Он то смеялся, то хмурился, то игриво прижимал ее к себе. А потом они стали целоваться. Как школьники в вечернем дворе с разбитыми фонарями. Казалось, еще немного и займутся любовью.

- Ну, ничего себе! – присвистнула Верочка, - И ты вот так просто будешь на это смотреть?!

Я сделала глубокий вдох. Очень хотелось смыться. Например, расплакаться как дура, и выскочить в чем есть на улицу. Простудиться, заболеть, обмотать шею теплым шарфом и на соболезнования подруг по телефону отвечать отрешенно хриплым контральто: «Да, я порядке. Да, уже отошла…»

     Но все это было бы не в моем характере. Глупо и неубедительно. Игра требовала яркой развязки и мощной точки в самом конце. Конечно, роль жертвы не входила в мои планы, но уж если и становиться ею, то с гордо поднятой головой.

     Я стремительно двинулась к Саше, взяла со стола бокал красного вина и демонстративно выплеснула его в лицо «неверного возлюбленного».

- Не звони мне больше! А еще лучше – не попадайся на глаза! – сказала я громко и пафосно. Можно было бы и попроще, но уж как получилось…

Красное вино – коварная штука. Оно мгновенно образовало на его голубой рубашке отвратительно бурые, похожие на кровь пятна.

- Ты сумасшедшая?! – оторопел Саша.

- Кто это? – спросила девица.

- Не знаю. Впервые ее вижу…

- Впервые? – возмутилась я, - Впервые?!?

- Послушайте, - перешел он на «вы», - Если между нами что-то и было…

- Что-то?! Да, как ты можешь после всего… Как у тебя, вообще, язык поворачивается?! А я еще собиралась от него ребенка родить!

«Остапа несло». С ребенком, конечно, получился перебор, но присутствующие в зале должны были поверить каждому слову.

- Ну, ты и козел!- сказала рыжая, после чего встала и вышла.

- Еще какой! – крикнула я ей вслед и пошла в другую сторону. В гримерку. Работу никто не отменял, хотя в свете последних событий заказчик мог просто выставить меня за дверь, и был бы прав. Однако, все обошлось. С трудом уняв дрожь в руках, я довела дело до конца – «звезды» остались довольны.

В паузах ко мне подходили друзья. «Плюнь и разотри», «Он того не стоит», «А здорово ты его сделала» - говорили они. По логике я должна была праздновать победу. Мне в очередной раз поверили. Finita la comedia. Но на душе было гадко. Хотелось напиться до беспамятства, а потом проснуться во вчерашнем дне и отказать заказчикам. Мол, извините, форс-мажор. Так, глядишь, ничего бы и не случилось…

Закончив работу, я поехала к Леве – единственному человеку, который мог объяснить природу этой загадочной материализации.

- Вот так контрданс… - сказал он, - Прямо таки пердимонокль… Просто, я был уверен… Абсолютно уверен…

- В чем ты был уверен? - напряглась я, - Договаривай.

Ну, конечно, это же Лева! И как я вообще могла довериться такому проходимцу? Изобретая парня моей мечты, он не стал собирать его, как мы договаривались, по частям, а взял готовое, давно пылившееся в архивах лицо.

- Понимаешь, он уже семь лет живет в Штатах. Говорили, что он принял гражданство и домой его теперь пряником не заманишь. Вот я и подумал – почему бы нет? И с твоими описаниями совпадает и вообще… А, ты знаешь, сколько у меня работы тогда накопилось? – пошел в наступление Лева, - Пять заказов, плюс сайт, на котором я – главный художник. Времени – просто в обрез. Да я был на триста процентов уверен, что вы никогда в жизни не пересечетесь! Где ты и где Америка?

- Ладно, - смягчилась я, - А кто он вообще такой?

- Один мой знакомый. Тоже фотограф. Зовут Саша.

- То есть…

- Да, это было смешно. Когда ты дала ему его же собственное имя, я чуть себя не выдал.

- Смешно? Тебе смешно?! - снова завелась я, но уже без особого энтузиазма, - Ты хоть понимаешь, что мне пришлось подставить невинного человека? Он из-за меня со своей девушкой поссорился.

- Ой, я тебя умоляю. Другую найдет. Саня – еще тот ходок. У него этих девушек – три товарных вагона. Забудь. Лучше посмотри, какие я кадры снял…

На экране компьютера замелькали фотографии очередной блондинки.

- То есть, ты вообще не чувствуешь себя виноватым? - уточнила я.

- Ну, все же обошлось? – вопросом на вопрос ответил он, - А ты хочешь, чтобы я как-то искупил свою вину?

- Именно. Узнай, надолго ли этот Саша приехал, что собирается делать, что думает на мой счет…

- Легко!

***

Вернувшись в свою маленькую квартирку, я встала под прохладный душ и простояла так больше получаса. Вместе с водой постепенно уходила суета, мысли приобрели стройность, пульс выровнялся и со щек, наконец, сошел неловкий румянец. Осталось заварить любимый травяной чай по бабулиному рецепту и сесть к компьютеру. Я уже говорила, что веду свой блог? Да, помню, говорила. И даже обещала рассказать, почему его читатели (а их к моему удивлению оказалось немало) знают меня под именем Титикака.    

Все началось страшно сказать, сколько лет назад. Нам было по тринадцать, когда этот мир покинул Левин дедушка – Яков Самуилович Тартаковский. За свою не очень долгую жизнь - всего пятьдесят семь лет, ему удалось собрать невероятную по советским масштабам библиотеку, которой он заполнил все принадлежавшие Тартаковским квадратные метры полезной площади. В каждой комнате под потолок уходили стеллажи с заботливо приставленными к ним деревянными лесенками. Книгами были забиты кладовки, антресоли, балкон и даже туалет, а также гараж, гостевой домик с дачей и оба чердака. На одном из них мы и нашли старое дореволюционное издание в рельефном кожаном переплете. Называлась оно – «Таинственные сокровища инков». Автором значился какой-то француз, фамилии которого было не суждено сохраниться в моей девичьей памяти. Не дожило до наших дней и само издание, а жаль – с ним связано одно из лучших воспоминаний детства.

Так вот, труд неизвестного француза, переведенный на русский язык и снабженный ятями, об которые мы с Левой спотыкались на каждом шагу, повествовал о загадках Титикаки. Для тех, кто не в курсе, Титикака – озеро, одно из самых высоких (четыре тысячи метров над уровнем моря), самых больших (сто девяносто километров в длину, восемьдесят – в ширину) и самых загадочных озер в мире, расположенное на границе Перу и Боливии. Как сейчас помню, повествование начиналось словами: «В окружении изумрудных долинъ и белоснежных горных вершинъ распласталось это чудо природы…» А дальше экзальтированный француз, не жалея красок, рассказывал о несметных сокровищах, похороненных на дне этого удивительного озера.

Дело было так. 16 ноября 1532 года печально известный испанский конкистадор Франсиско Писсаро со товарищи захватил в плен Атауальпу – последнего императора инков. Захватил с единственной целью – получить за него хороший выкуп, ибо давно знал о несметных сокровищах «детей Солнца». К этому дню, если верить истории, в столице инков скопилось около ста тысяч тонн золота и двадцать пять миллионов тонн серебра. Так вот, Писсаро заставил Атауальпу написать своим подданным письмо, мол, дорогие соплеменники, отдайте испанцам наши богатства, иначе мне – вашему вождю и учителю - крышка. В то время письменность у инков была «узелковая» - на нитях разной длины в разных местах они вязали разное количество узлов, так что читать их опусы могли только посвященные. В общем, гонцы Писсаро, прихватив императорское письмо, тут же отправились в город, но как только переступили его границы, потеряли дар речи. Крыши домов, окна, стены, многочисленные памятники там сверкали чистейшим золотом. А алтарь в храме Луны, так тот вообще был изготовлен из десяти тонн редкого вида платины. Обезумевшие от такого зрелища конкистадоры ринулись срывать сокровища. Они крушили все и вся - награбили столько, сколько смогли унести. А уже на следующий день город был опустошен окончательно, и сделали это сами инки. Собрав сокровища, они утопили их в священном озере Титикака. Потому что так приказал в своем последнем письме главный сын Солнца – их мудрый и великий вождь Атауальпу.

Понятно, что вся эта романтическая история была не более, чем легендой и явно приукрашала суровую действительность, в которой инки все же заплатили выкуп, утопив в Титикаке (или спрятав в горах) лишь часть великих богатств, а своего императора живым так и не увидели. Но какое нам было дело до правды жизни? Мы принялись строить планы и собирать деньги для поездки в Перу. Один за другим прокладывали маршруты, перечитав все, когда-либо написанное о сокровищах инков. Мы не верили кладоискателям, сотни раз опускавшимся в пучины знаменитого озера. Даже отчет знаменитого Кусто, обследовавшего дно Титикаки на своей прославленной подводной лодке, не вызвал у нас никакого доверия. Те крохи, что находили ученые то там, то сям, только разжигали наше нетерпение. Мы-то знали, где именно надо искать. Мы так явно рисовали себе неведомые земли, что они снились нам по очереди. И распростертая до самого горизонта водная гладь, и кружащие над ней чайки и гордые фламинго на берегу. Нам был очень нужен, просто жизненно необходим этот клад – Лева бредил супер навороченным зеркальным фотоаппаратом, а я мечтала купить бабушке Римме дом со своим садом, в который бы мы перебрались вдвоем (в те годы наша семья в количестве шестерых Голицыных ютились в малогабаритной двухкомнатной квартирке).

А потом мы выросли. Лева сумел купить фотоаппарат и без сокровищ Титикаки, а мои родители – построить на дачном участке домик, который бабуля стала любовно называть своей будочкой. Но воспоминания о таинственном озере не покидали меня и в какой-то момент реализовались в имени для блога. Если хорошенько вдуматься – у нас с Титикакой много общего. Я, как и она, храню в себе настоящие сокровища, просто их надо постараться найти…

А еще я прочла в одной ненаучной, но очень увлекательной статье старое поверье о том, что Титикака наделена мистической силой - исполнять самые заветные желания. По одному на каждого человека. Все, что нужно - это искупаться в озере в полнолуние ночью. Нырнуть и под водой мысленно произнести свое желание семь раз. Говорят, работает. И это, я вам скажу, будет гораздо ценнее любых сокровищ. Во всяком для меня.

Запись в блоге Титикаки

Одиночество… Вечно включенный телевизор – иллюзия чужого присутствия, потому что тишина невыносима. Одиночество – звонки кому попало. Просто поговорить. А все как назло заняты. В трубке – фон обычной человеческой суеты – музыка, смех, громко спорящие голоса, детский крик: «Мама, мама, ну ты скоро?!» и тебе: «Извини, позже созвонимся, ладно?» Но позже не звонят. Одиночество – это когда ты хватаешься за любую работу или просто придумываешь повод выйти на улицу, убеждая себя в том, что это очень нужно. «Как же мне без нового цветочного горшка?!» Одиночество – это когда сны ярче и интереснее реальности. Когда настоящее утрачивает цвет, вкус и запах, и ты начинаешь жить исключительно мечтами вперемешку с воспоминаниями о времени, в котором тебе было хорошо. Одиночество - стопка газет с разгаданными кроссвордами на столе, а в телефоне – серия фотографий собственного отражения в зеркале. На них ты изображаешь загадочную улыбку, как если бы снимал Он… Одиночество – острое желание, чтобы в тебе кто-то нуждался. Поэтому ты заводишь кота и раскармливаешь его до размеров маленькой лошадки… Одиночество – это когда у тебя температура под сорок, а в аптеку сходить некому. Когда ты ешь огурцы прямо из банки, стоя у открытого холодильника. И не потому, что лень, а потому что накрывать на стол самой себе как-то глупо – удовольствия от еды все равно не получишь, только посуду запачкаешь…

      Я очень люблю кормить. Суетиться у плиты, мурлыча под нос какой-нибудь навязчивый мотивчик. Спрашивать: «Вкусно? А кто будет добавку?», и щедро раскладывать по тарелкам дымящиеся котлетки. Во мне накопилось триста тонн нежности, семьсот километров заботы и миллион мгновений любви. Я запрограммирована на большую шумную семью – чтобы детей не меньше трех и муж – надежный, снисходительно-добродушный, с крупными сильными ладонямиОдиночество – это когда в каждом мало-мальски интересном мужике ты пытаешься разглядеть Его, подгоняя реальность под мечту…

     Как-то я зашла в пиццерию перекусить. Обыкновенный фаст-фуд, в котором сначала выстаиваешь очередь, а потом официант на твой номер приносит заказанное. Надо сказать, что в то утро я встала на весы и обнаружила минус два с половиной килограмма. Тут же достала «эталонные» джинсы и, о чудо, они сели как надо! И макияж лег правильно, и даже волосы. Настроение повысилось. Весь день мне говорили комплименты разные люди, так что к вечеру я чувствовала себя если не Жизель Бюндхен, то где-то около того…

     В общем, заказываю себе в качестве поощрительного приза фирменные блинчики и чашку капучино, сажусь за столик и в ожидании заказа проверяю почту в ноутбуке. Вдруг слышу: «Девушка, ваш кофе и блинчики» - такой приятный низкий мужской голос с легкой хрипотцой. Поднимаю глаза и вижу официанта лет тридцати. Рослый, загорелый, со спортивной фигурой, умным лицом. «Хорошо выглядите» - говорит он и улыбается. Не формально говорит, а так, как если бы пытался меня соблазнить. И смотрит почти влюбленным взглядом. Согласитесь – получить комплимент от незнакомого мужика приятно вдвойне.

«Ну и что – что официант, - думаю, - со мной быстро вырастет в шеф-повара. А там, глядишь, откроем свое кафе…»,

«Вам комфортно? - интересуется он, - Хотите, перенесу ваши вещи вон за тот столик, там более удобные кресла». «Хочу!» - начинаю кокетничать я, хотя нынешнее кресло меня вполне устраивает. Мы переходим, болтая по дороге легко и непринужденно, как будто знаем друг друга много лет.

«У нас очень вкусная выпечка, с вашей фигурой можете себе позволить», «Спасибо, но мне хватит блинчиков», «Ладно. Если что-нибудь понадобится – зовите, я как Черный плащ – «только свистни, он появится», «Я не умею свистеть», «Это просто. Я вас потом научу…»

Официант уходит, но я затылком чувствую его пристальный взгляд. Поворачиваю голову – так и есть – пожирает меня глазами. А через секунду уже стоит рядом: «Вы меня звали?», «Нет, всего лишь посмотрела» - смеюсь я. «Жаль» - вздыхает он.

«Может, действительно, заказать что-нибудь еще?» - думаю, чувствуя прилив сексуальной энергии. Это когда спина выпрямляется, на щеках появляется румянец, в глазах – поволока, а голос становится грудным и немного звенящим.

«Нет, больше ничего не буду. Обжорство – не лучший штрих к портрету прекрасной незнакомки» - решаю я и начинаю собираться. Интересно, как он попросит мой телефон? Предложит записать его на салфетке или отпросится на пару минут у девчонок и побежит следом? А там, у выхода, с легким заиканием от волнения, как мальчишка станет говорить что-нибудь трогательно бессвязное…

«Вам все понравилось?» - спрашивает официант, склонившись надо мной так низко, что мурашки мгновенно пробегают по моей сексуально выпрямленной спине.

«Да, спасибо» - отвечаю своим грудным звенящим голосом.

«Значит, я заслужил чаевые?» - еще ниже склоняется он.

Конечно, я оставила ему на чай, хотя и пришлось преодолеть волну брезгливого разочарования.

     Позже, анализируя эту историю, я корила себя за доверчивую глупость, наивность и неразборчивость. Но с другой стороны – в фаст-фудах подобного типа не принято давать деньги официантам, поэтому я и подумать о таком не могла…

     Ну, скажите, пожалуйста, куда подевались мужчины, способные ухаживать за женщиной бесплатно? Куда исчезло мужское достоинство? Где вы, великодушные герои, отчаянные романтики и застенчивые рыцари? В какой туманности созвездия Андромеды рассеялась ваше бескорыстное благородство? А главное – откуда столько мудаков?

***

В праздники время сжимается как гармошка. Дни летят, ты ничего не успеваешь и постоянно боишься что-нибудь упустить. Зато улучшается твое финансовое состояние, день расписан поминутно, так что некогда впадать в депрессию, и вечером засыпаешь, едва коснувшись подушки…

     День Святого Валентина для парикмахера-визажиста – жаркая страда. Всем девушкам хочется выглядеть королевишнами и ты, аки добрая фея, говоришь: «Ок! Все сделаем так, что принц от восторга упадет в обморок вместе с конем»…

     Это напоминало марафон: четыре вечеринки, два корпоратива, три концерта и последнее мероприятие – тематическая тусовка в стиле пятидесятых. На ней, начесывая коки и укладывая «ракушки», я уже буквально валилась с ног, как вдруг дверь в гримерку распахнулась, и на пороге появился Саша.

- Наконец-то я вас нашел, - сказал он голосом, который не предвещал ничего хорошего.

Что ж, рано или поздно приходится платить по счетам…

- Мы можем поговорить наедине? – спросил он, окинув взглядом пышногрудую брюнетку в моем кресле.

- Можем. Но не долго, у меня работа…

Мы вышли в коридор, но там оказалось людно и ко мне тут же начали приставать с просьбами припудрить, заколоть, подкрасить… Пришлось ретироваться во внутренний двор.

- Надо же, как холодно, - поежилась я, кутаясь в теплый шарф.

- Послушайте, - начал он, внимательно взглянув мне в глаза, - Я вас совсем не помню. У нас действительно что-то было? Ну что вы на меня так смотрите? Да, я любил выпить - иногда из памяти выпадала целая неделя… Теперь вот только курю.

Саша достал сигарету, лязгнул зажигалкой, и желтое пламя на секунду осветило его холеное лицо.

- У нас с Элей скоро свадьба, - сказал он, выпуская плотную струю дыма, - Правда, после того дня она ничего не хочет слушать… Так вы мне не ответили - между нами на самом деле что-то было?

«Вот оно – пагубное влияние алкоголизма… Сказать ему правду?»