На расстоянии любви

Падал снег. Огромными хлопьями ложился на крышу дома, старый сад, вымощенную кирпичом дорожку. Он опускался настолько неторопливо и величественно, что Лия Аркадьевна и Елизавета Андреевна невольно смолкли и заворожено уставились в окно. Старухи сидели в пустой гостиной за накрытым столом. Прошло уже больше получаса, но они не притронулись к завтраку. Сначала говорили о каких-то незначительных вещах, мол, надо бы оплатить счета, заменить кран в кухне, купить новую занавеску в ванную... Они обе прекрасно понимали, что все эти разговоры - всего лишь наивная попытка уйти от главного, сделать вид, что ничего не произошло, но продолжали механически произносить слова, и даже улыбались. Старухи отчаянно заполняли внезапно нахлынувшую пустоту. Они очень боялись признаться друг другу в страхе перед предстоящим днем, за которым обязательно наступит вечер, ночь, потом придет завтра, послезавтра, и Бог знает сколько еще вот таких же неясных, непривычных, пугающих дней...
    А началось все три недели назад. В доме Мальцевых царила суета. Вызвана она была совершенно неожиданным событием. В воскресенье ровно в полдень за окном раздались звуки вальса. Елизавета Андреевна раздвинула гардины и ахнула. На площадке перед домом стоял военный симфонический оркестр. Музыканты были в парадных мундирах, белых перчатках, инструменты сверкали на солнце, в общем, картинка выглядела абсолютно нереальной. Мальцевы припали к окнам. Оркестр сыграл марш, и дом тут же отозвался звонком в дверь.
- Что все это значит? - прошептала Лия Аркадьевна.
Вариантов, объясняющих столь странное явление, ни у кого не оказалось. Ванечка пошел открывать дверь. Сначала в дом вплыл огромный букет ромашек, из-за которого не было видно вошедшего. Затем из-под бело-желтого качающегося шара цветов вынырнула голова Пети Мамонтова.
- Ой, - растерялась Кира. - Это ты?!
Петя взволнованно кивнул, направился к ней едва ли не строевым шагом и вручил букет.  Теперь уже Кира утонула в нем по самую макушку.
- Спасибо, - раздалось из глубины "клумбы".
- Кто-нибудь поставьте его в воду! - скомандовала Елизавета Андреевна.
Костя принял букет у сестры и направился в кухню. Петя  поправил галстук, прокашлялся и развернулся к старухам.
- Елизавета Аркадьевна и Лия Андреевна! - торжественно, заметно волнуясь, сказал он.
- Наоборот, - прошептала Кира.
- Что?
- Елизавета Андреевна и Лия Аркадьевна.
- Да конечно, - кивнул Петя и продолжил, - Сегодня я имею честь просить у вас руки самой удивительной женщины в мире...
- Боже мой, как это трогательно! - не дослушав, воскликнула Бали и принялась промокать глаза кружевным, специально приготовленным для подобных случаев платочком.
- Подожди, - одернула ее Елизавета Андреевна и, пряча улыбку, сурово заверила, - Видишь, тут от меня все зависит.
- Я прошу руки вашей дочери, - выдохнул Петя.
- Что же, я думаю...
- Подождите, - вклинился Костя, - А что думает по этому поводу невеста?
- Невеста согласна! - с готовностью откликнулась Кира.
- Тогда... - нарочито помедлила Елизавета Андреевна, - Тогда будем праздновать помолвку!
- Ура! - закричали Мальцевы.
А потом забегали, накрывая на стол, так что дом стал похож на муравейник.
- Но почему так помпезно? - допытывалась у Пети Кира.
- Тебе не понравилось?
- Очень понравилось. Просто все как-то необычно, с театральными эффектами...
- Захотелось тебя удивить. А еще... - Петя хитро сверкнул глазами, - Хотелось как-то застраховать себя от отказа. Знаешь, мне с детства казалось, что перед военными не устоит не одна девушка. А поскольку я штатский, пришлось нанять оркестр. Правда сначала была идея приехать на танке, но не получилось.
- И, слава Богу. У Бали сердце слабое, да и у мамы тоже. Возраст...
Мальцевы пировали до глубокой ночи. Пили чай с пирогами, пели старые песни, вспоминали детство. Каждый - свое. А затем Петя сказал, что хочет увезти Киру в Америку. Что у него там очень выгодный контракт, что Кира, как мечтала, наконец, увидит океан и побывает в Голливуде. Что они обязательно вернуться и отпразднуют свадьбу на родине. Когда это будет? Трудно сказать, возможно, в апреле, но, скорее всего, не раньше мая...
    В эту ночь старухи не спали. Они так и остались в гостиной до утра, размышляя над создавшейся ситуацией.
- Главное, чтобы Кирочка была счастлива, - повторяла Лия Аркадьевна, - Ну что она здесь теряет? А Петя ее любит.
- Любит, - соглашалась Елизавета Андреевна, - еще с института. Если бы ты видела, каким он смешным и неуклюжим был...
- А теперь - красавец!
- Да, красавец.
- И умный...
- Конечно, умный! Дураки нам не нужны...
Вскоре Кира уехала.
    А после все завертелось и покатилось, как снежный ком на крутом склоне. Лела и Ваня узнали пол будущего ребенка. Он оказался мальчиком и эту замечательную новость немедленно сообщили в Тбилиси. Оттуда услышали категорическое заявление бабушки Софико - Лела должна рожать дома. Так хочет дед Гургени, недавно отметивший свой столетний юбилей, брат Давид и дядя Вахтанг, обещавший в честь знаменательного события привезти из Коджори семерых своих сыновей с невестками и  детьми. А еще тетушка Нани, Отари Чочишвили - крестный отец Лелы, двоюродный кузен Звиад Гегечкори, многочисленная родня из Кикети и, наконец, знаменитый племянник Софико - художник Джаба Абакелия, решивший написать портрет Лелы с младенцем. Последний аргумент окончательно сломил сопротивление Елизаветы Андреевны.
- Ну, если портрет... - слегка рассеянно сказала она, понимая, что дело вовсе не в этом.
Будь Лела ее внучкой - ни за что не отпустила бы от себя, а так... Правду говорят: мальчик в семье - отрезанный ломоть.
- Ба, мы только родим и сразу же вернемся! - уверял Ваня, - Правнука будешь воспитывать ты. И Бали.
Лия Аркадьевна согласно кивала, с трудом сдерживая подступившие слезы. Три дня прошли в суматошных сборах.
- Спасибо вам за все, - сказала Лела, - Не поверите, но здесь мне было даже лучше, чем в Тбилиси.
И спохватилась:
Только не говорите об этом бабушке Софико, обидится...
- Как правнука моего собираетесь назвать? – напустив на себя строгость, спросила Елизавета Андреевна.
Ей невыразимо больно было отпускать единственного внука, да и Лелу она успела полюбить, как родную.
- Мы решили назвать его Ваней. В честь деда, - тихо ответила та, - Будет Иван Иванович Мальцев. По-моему, очень красиво. Вы согласны?
Елизавета Андреевна кивнула и с трудом проглотила подступивший к горлу ком. Она не могла позволить себе раскиснуть, потому что точно знала - стоит лишь раз заплакать: все пойдет прахом. Елизавета Андреевна сказала себе: "Ты сильная. С тобой остаются Костя и Лика, которые должны видеть - все в порядке. Пусть плачет Лия. Она сентиментальная, ей можно". А Лия Аркадьевна тем временем думала: "Бедная Лиза! Как же она переживет все это? Сначала Кира уехала, теперь вот Ванечка... Решено: больше не одной слезинки. Надо держаться. Не хватало ей еще забот и со мной..."
    Но не прошло и недели, как сюрприз преподнес Костя. Он пришел домой раньше обычного, и все не знал, как начать разговор с матерью. Елизавета Андреевна почувствовала это едва ли ни с порога. Свинцовой тяжестью на сердце легло предчувствие. Оно росло, ширилось, пока женщина не выдержала и потребовала:
- Давай, выкладывай, что там у тебя.
- Ты только не расстраивайся, ма... - начал Костя, - Матвеев зовет меня в Питер.
- Кто такой Матвеев?
- Музыкальный продюсер. Помнишь, месяц назад я проходил у него прослушивание? Ну вот...
- И чем ты там будешь заниматься? - отстраненным тоном поинтересовалась Елизавета Андреевна.
- Как чем? Играть буду. На саксофоне. Матвеев собрал новую группу, кастинг был бешеным, а я прошел! Ты не представляешь себе, какая это удача!
- Значит, вот так возьмешь и уедешь…
- Не переживай! Ты будешь видеть меня по телевизору каждый день, - заверил Костя.
Елизавета Андреевна опустилась в кресло.
- Костя, Костя... Четвертый десяток пошел, а тебе все бы в игры играть. Я думала ты женишься, родишь мне внука... Или внучку.
- Ну, перестань, - улыбнулся он и обнял мать за плечи. - У тебя уже есть двое. Пока хватит. И потом, Вера едет со мной...
- Уж эта твоя Вера, - отмахнулась Елизавета Андреевна, - Почему она до сих пор не вышла за тебя замуж? Почему?  
- Хочешь, чтобы я сказал правду?
Старуха выпрямилась и внимательно посмотрела сыну в глаза.
- Конечно!
- Ладно. Это я не беру ее в жены, - с расстановкой сказал Костя, - И знаешь почему? Я до сих пор не женился на Вере, потому, что ее не любишь ты. Потому что ты по сей день не можешь простить ей предательства Валика, который был твоим лучшим учеником. Не можешь простить ей замужества в принципе. Ты называешь ее не иначе, как "эта женщина". Я понимаю, тебе хотелось, чтобы твой единственный сын нашел себе принцессу. Я все понимаю...
- Иди сюда, - не дав ему договорить, протянула руки Елизавета Андреевна, - Иди...
Костя чуть помедлил, затем вздохнул и опустился к ногам матери. Она осторожно провела ладонью по его волосам.
- Глупый ты мой... Какой же глупый... А я вредная, выжившая из ума старуха мешаю тебе жить...
- Перестань, ма...
- Не перебивай. Я, Костик, все время требовала от тебя невозможного. Сначала хотела, чтобы ты стал врачом, потом не могла примириться с этой женщиной... С Верой, - быстро поправила себя Елизавета Андреевна, - С Верой... Прости меня, сынок.
Она прикоснулась губами к его макушке, поцеловала и зашептала едва слышно:
- Поезжай к своему Матвееву. Бери с собой Веру, женись на ней. Ты взрослый... Ты давно уже взрослый мальчик... А я буду смотреть на тебя по телевизору, и говорить всем: вот это мой сын. Он музыкант. Самый лучший...
Через день Костя уехал. Он не знал, когда сможет вырваться домой, график предстоял плотный, сначала запись альбома, потом гастроли. Провожали его втроем - Елизавета Андреевна, Лия Аркадьевна и Анжелика. Когда поезд, вильнув хвостом, растворился в серой вокзальной дымке, Лика посмотрела на растерянные лица старух, и сердце ее больно сжалось.
- Не расстраивайтесь, бабули, - как можно беззаботнее произнесла она, - Будет у нас веселый девичий Новый год. Напьемся шампанского на троих и станем танцевать!
Однако на следующий день Лику вызвал заведующий кафедрой Борис Борисович Леденцов - маленький лысый толстяк по прозвищу Барбарис.
- Ну что, Мальцева, пакуем чемоданы? - весело сказал он.  
- В каком смысле? - напряглась Лика, вспоминая все свои "хвосты".
- В прямом! - ответил Барбарис, нетерпеливо ерзая на стуле.
Он был на редкость энергичным человеком, обладал нетипичным чувством юмора и просто обожал сообщать всем приятные новости.
- А вы уж и забыли?! Ай-ай-ай, Мальцева...
- О чем забыла? - совсем растерялась Анжелика.
- Ладно. Вижу у вас память девичья, - снизошел Борис Борисович, - Так я напомню. Деканат рассмотрел и утвердил вашу кандидатуру на предмет учебы за границей, в частности в Лондоне по международной программе обмена студентами, - торжественно-официальным тоном провозгласил он, - Не вижу расширенных от радости зрачков. В чем дело, Мальцева?!
- Уф, - выдохнула она, - Просто все так неожиданно...
- Расцениваю ваше "уф", как возглас радости, - кивнул Барбарис.
- А когда ехать? - спросила она.
- Самолет двадцать седьмого утром. Так что еще есть время собраться.
- Как двадцать седьмого? – опешила Лика, - Я буду встречать Новый год в Лондоне?
- Именно! - взвизгнул Барбарис. - Правда, здорово?!
- Правда. Но... Я не могу уехать до праздников.
Борис Борисович на секунду замер и уперся в девушку изумленным взглядом.   
- Что?
- Я не могу уехать… Понимаете, у меня две бабушки…
- Что? – оторопело повторил он.
- У меня две бабушки и они остались совсем одни… Совсем, понимаете?
На лице заведующего кафедрой отобразилась череда красноречивых гримас – от потрясения до почти детской обиды.
- А вы знаете, Мальцева, - наконец, сказал он подчеркнуто холодным тоном, - Я был единственным членом комиссии, отстаивавшим вашу кандидатуру. Декан считает вас слишком ветреной, куратор группы… Впрочем, сейчас эти подробности не имеют никакого значения. Или вы едете со всеми в Лондон, или я снимаю вашу кандидатуру. Итак?
Барбарис замер в выжидательной позе, опершись пухлыми кулаками в стол и чуть подавшись вперед. Лика прикрыла глаза и почувствовала, как сильно забилось ее сердце. Весь последний год она мечтала об этой поездке, воображала, как будет гулять по Гайд-парку, любоваться городом с Тауэрского моста, как отправится в Букингемский дворец, а потом напишет что-нибудь замечательное о лондонском тумане и чопорных англичанах, которые окажутся вполне доброжелательными и даже милыми. И вот теперь, когда это случилось, и Лика оказалась в шаге от мечты, она вынуждена делать выбор?! Да, вынуждена. Как все некстати…
- Что ж, - резко вклинился в ее мысли Барбарис, - Еще не поздно заменить вас Ларисой Кустовой…
- Нет-нет, - встрепенулась Лика, - Подождите.
Потом, несколькими днями позже, она казнила себя за это предательство, но сейчас ответ казался очевидным.
«Я все объясню им, и они поймут! – подумала Лика, - Ведь я же не навсегда уезжаю, как мама или Костя. Я вернусь».
Она шла по хмурой холодной улице мимо обветренных афиш на зеленом заборе, плотно прижимала к ушам поднятый воротник пальто и упрямо повторяла: «Они поймут. Они обязательно меня поймут!»
    И они поняли. Елизавета Андреевна внимательно выслушала внучку, затем подняла свои большие усталые глаза на Бали и сказала:
- По-моему это просто замечательно. Правда, Лия?
- Конечно, - тихо согласилась Лия Аркадьевна.
- А вы не обидитесь на меня? – спросила Анжелика.
- Ну что за глупость! – отмахнулась Елизавета Андреевна, - Ты ведь так хотела попасть в эту программу. К тому же, Новый год в Лондоне – подарок, который дается не каждому.
Двадцать седьмого утром самолет уносил Лику на запад.
А за окном падал снег. Огромными хлопьями ложился на крышу дома, старый сад, вымощенную кирпичом дорожку. Елизавета Андреевна и Лия Аркадьевна сидели за накрытым столом и не притрагивались к завтраку.  
    Одиночество… Навязчивое тиканье часов в полной тишине. Неуместное солнце, выстрелившее из-за тучи. Застывшие в улыбках лица на фотографиях в аккуратных и безучастных рамочках. Чья-то радость за окном, обрывки чужих фраз, заунывный скрип старой качели в соседнем дворе, звон уходящего трамвая, запах ванильного печенья в пустом доме, старательно наряженная елка, замершая в ожидании праздника, и этот снег, величественный и неторопливый, как вечность...
- А помнишь, Ваня любил говорить: "Я горы сверну, было бы для кого", - улыбнулась Лия Аркадьевна.
Елизавета Андреевна вздрогнула, вернулась в реальность.
- Ваня?
- Да. Наш с тобой Ваня. Иван Сергеевич.
- Помню... Он планировал как минимум пятерых детей, - усмехнулась Елизавета Андреевна. - Когда Кирочка родилась, завалил роддом цветами и тут же стал мечтать о сыне.
Лия Аркадьевна встала и подошла к окну.
- Какой удивительный снег... Такой же шел в тот день, когда мы... когда я ушла от Вани...
Елизавета Андреевна чуть помедлила, затем подошла к Бали и осторожно коснулась ее плеча.
- Если бы я знала тогда, что ты любила его и ушла из-за меня...
- Перестань, - улыбнулась Лия Аркадьевна, - Он-то любил тебя... И это главное.
Старухи замолчали и стали смотреть в окно на падающий снег. Мысли уносили их во времена далекой молодости, в которой было столько света, волшебных иллюзий и наивной уверенности, что весь мир вертится вокруг тебя. Воспоминания осветили их лица изнутри, так что случайному прохожему на мгновение могло показаться, будто у окна стоят совсем юные девушки.
- А знаешь, Лиза, я не жалею, что так вышло, - тихо сказала Лия Аркадьевна, - В конце концов, не появись ты в нашей с Ваней жизни, не было бы сегодняшнего дня... Не было бы у меня тогда Киры, Кости, Лики и Ванечки...
Елизавета Андреевна внимательно посмотрела на нее, затем как-то прерывисто вздохнула и неожиданно заплакала, совершенно по-детски растирая слезы по щекам.
- Что ты, Лизонька! - испугалась Бали, - Что ты...
Она впервые видела слезы на ее лице и совершенно не знала, как вести себя в такой ситуации.
-  Знаешь, я тебя очень люблю, Лия, - призналась Елизавета Андреевна, -  Я так рада, что ты у меня есть.
-  И я тебя тоже. Только не плачь, - попросила Бали.
Старухи обнялись и разрыдались в голос. И вдруг в дверь позвонили. Громко и нетерпеливо. Елизавета Андреевна тщательно промокнула глаза салфеткой, вторую протянула Лие Аркадьевне. Звонки повторились еще более настойчиво.
- Может, сантехник? - предположила Бали, - Кран пришел, наконец, починить...
- Все сантехники уже давно пьют водку, - сказала Елизавета Андреевна и отправилась открывать.
Через пару секунд раздался ее радостный возглас. В гостиную, осыпая снегом паркет, с горой разноцветных кульков в руках ввалился Костя. За ним робко вошла Вера.
- Ну, вы даете! - громыхнул он, - Мы уж подумали, случилось чего... Мы ключи в Питере забыли. Звоним-звоним... Почему так долго не открывали?
-  Да мы просто не ждали никого, разве что пьяного сантехника, - стала весело оправдываться Елизавета Андреевна.
- А мы вот решили встретить Новый год дома. С вами...
Утром, тридцать первого декабря Лия Аркадьевна поставила на потертый диск старого проигрывателя пластинку Майи Кристалинской. "А снег идет, а снег идет, и все вокруг чего-то ждет..." - зазвучал нежный знакомый голос. Лия Аркадьевна послушала немного и отправилась на кухню готовить праздничный ужин. Новый год было решено провести при полном параде.
-  Будем печь "Наполеон", - скомандовала Елизавета Андреевна, - Костик его обожает.
Вдруг за окном раздался знакомый женский смех, мелькнула одна тень, вторая, и все стихло.
- Как будто Лела смеялась... - удивленно прошептала Бали, - Ты слышала, Лиза?
Елизавета Андреевна кивнула, и они замерли в ожидании. Наконец, из прихожей донеслись шаги и Ванин голос:
- Бабули, вы дома?
- Ванечка... - просияли старухи.
Но уже в следующую секунду Елизавету Андреевну осенила неприятная догадка.  
- Что-то случилось? - спросила она, - Вы поссорились с Софико? Вас выгнали?
- Нет, что вы! – замахала руками Лела и простодушно призналась, - Просто нам позвонила Лика и сказала, что вы остались совсем одни. А бабушка Софико нам сама заказала билет на самолет.  
Не успели гости раздеться, как в прихожей снова хлопнула дверь и на пороге появилась Кира с большим плюшевым медведем в руках.
- Ого! - присвистнула она, увидев вышедших навстречу Мальцевых, - А мне позвонила Лика и...
- Сказала, что мы остались совсем одни? - хором продолжили старухи.
За спиной Киры появилась Петина голова.
- О, да здесь все в порядке! А ты говорила...
- Боже мой, всплеснула руками Лия Аркадьевна. Вы проделали такой путь! Это же безумно дорого…
- Пустяки, - сказал Петя, - И вообще, мы с Кирой решили, что Новый год нужно встречать на родине.
Вечером все семейство собралось за праздничным столом. Не было только Анжелики.
- Мавр сделал свое дело, мавр может не приезжать, - весело констатировал Ваня.
А Лика тем временем мчалась по заснеженной улице и умоляла таксиста прибавить скорость.  
- Успеем, - заверял он, - Я ведь тоже опаздывать к столу не собираюсь.
Она ворвалась в дом с первым ударом курантов.
- Успела!
Зазвенели бокалы, Мальцевы хором закричали «Ура!», дом наполнился смехом и совершенно особенным праздничным шумом. Елизавета Андреевна и Лия Аркадьевна переглянулись, молча кивнули друг другу. «Слава Богу, - мысленно сказала Бали, радуясь за Лизу, за себя, - Какая все-таки хорошая у нас семья» «Пожалуй, это мой лучший Новый год» - думала Елизавета Андреевна. Конечно, она понимала, что скоро все опять разъедутся по своим делам, но сегодня она как никогда почувствовала неразрывность их связей. Ведь нельзя потерять тех, кто, несмотря на тысячи километров, горы и океаны, остается с тобой на расстоянии любви.

 

Алла Сницар

 

© "Натали"