Мы

Лимонная, невероятных размеров луна легла на крышу дома Мальцевых. В комнатах словно зажгли ночники, мягкий свет разлился по углам, а на стенах задрожали тени деревьев старого сада. Анжелика открыла глаза, и села в постели. Ей было страшно, но отчего именно – понять она не могла. «Наверное, я лунатик, - решила девушка, - хорошо еще по карнизам с закрытыми глазами не хожу…» Анжелика уже собралась лечь обратно, как вдруг услышала голос. Он доносился снизу из гостиной. Слов было не разобрать, но их сдавленное звучание говорило о том, что разговор имел какой-то секретный характер. Анжелика прислушалась. «Мама? Или бабушка Лиза?» Врожденное любопытство заставило ее выбраться из постели. Мягко ступая на кончики пальцев, девушка скользнула за дверь и стала осторожно спускаться по винтовой лестнице вниз. Дойдя до середины, замерла, потому что в дальнем углу гостиной увидела бабушку Лию. Бали сидела в кресле, как ребенок, подобрав под себя ноги. Ее хрупкое тельце было закутано в мягкий верблюжий плед. Прижав к уху трубку, она сосредоточенно слушала кого-то на том конце и коротко кивала. Потом, прикрыв рукой рот, заговорила все тем же приглушенным голосом.
- Но это слишком быстро для меня. Сколько мне нужно? Не знаю… Может быть неделю, может две. Все это очень не просто, - затем снова замерла, послушала и, как будто спохватившись, сказала, – Я все сделаю сама.    
Анжелика боялась пошевелиться. В гостиной воцарилась тишина. Она была настолько совершенной, что даже собственное дыхание показалось девушке чудовищно громким. Но тут защелкали колесики в старинных часах. Набрав нужный разбег, часы разрешились первым гулким ударом, и Анжелика бросилась по лестнице вверх. Когда умолкло эхо последнего - двенадцатого удара, девушка уже давно лежала под одеялом. Притянув его к подбородку, она неотрывно смотрела на дверь. Еще никогда Анжелика не слышала такого голоса у Бали. Он был абсолютно чужим, а главное – произносил странные, загадочные слова. Но даже не это пугало девушку, а то, что бабушка хотела скрыть свой разговор от домашних. Любимица всей семьи Бали, смешная, открытая и непосредственная в этот момент показалась Анжелике совершенно незнакомым человеком. "А может, просто ночь сгустила краски? И эта луна", - засыпая, думала девушка.
    Вообще, Анжелика сильно отличалась от остальных Мальцевых. Во-первых, непонятно в кого она имела огненно рыжий цвет волос, во-вторых - обладала невероятной энергией и волей к победе. Когда маленькой Лике было пять лет, с ней произошел один забавный случай. Во дворе детского сада рабочие вырыли яму. Собирались менять трубы,  но что-то не сложилось, поэтому так и оставили ее на целый день. Воспитатели обнесли опасное место красной ленточкой и строго-настрого запретили детям приближаться к нему. Однако туда все же ухитрился забраться мальчик Вова с желтой пластмассовой лопаткой в руках. Забрался и, разумеется, начал рыть. Все мальчики очень любят это дело. Причем выполняют его с особым усердием и сосредоточенностью. Как раз в это время с опозданием Кира привела Лику. Пока она раскланивалась в реверансах с воспитательницей, девочка обнаружила друга Вову.
- Ого, - сказала она, - Это откуда такая яма?
- Вырыл, - скромно ответил мальчик.
- Сам? - поразилась Лика.
- А то кто же еще, - хмыкнул он и, скривив рот, добавил, - Вам, девчонкам, этого не понять.
Тут же, стоя у красной ленточки Анжелика поклялась, что выроет точно такую же яму. А, может быть, даже и больше. Позаимствовала у кого-то лопатку и принялась за дело. Она копала смело и решительно, не отвлекаясь на такие глупости, как просьбы мамы и воспитательницы остановиться и пройти со всеми на обед. Даже заверения в том, что соседнюю яму вырыли рабочие, а вовсе не Вовочка, оказались бесполезными. Теперь это было уже не важно. Лику обидели, сказав, что у нее ничего не получится. Остановил ее лишь проливной дождь и гневная тирада завхоза - дяди Гриши, после которой он взял строптивую девочку подмышку и, шлепая на ходу по попе, отнес в садик. С тех пор прошло много лет, Анжелика превратилась в очаровательную девушку - будущую журналистку, умницу и красавицу. Она научилась сводить с ума многочисленных поклонников, была общительна и мила, но фантастическое упрямство и привычка докапываться до самой сути любого начатого дела, сохранились неизменными. С первого курса университета Анжелика мечтала о собственном журналистском расследовании. Ей ужасно хотелось очутиться на месте какого-нибудь коварного преступления. Остаться незамеченной, а потом по крупицам собирать материалы, чтобы, в конце концов, - выйти на главного преступника, какого-нибудь крупного бизнесмена или еще лучше - министра. И, конечно же, написать статью, которая, само собой, окажется настоящей бомбой. Просто разорвет в клочья информационное пространство и она, Анжелика Мальцева станет одной из самых знаменитых журналисток современности. Не то, чтобы девушке сильно хотелось славы, просто она привыкла быть первой во всем.  
    Утром следующего дня Лика проснулась рано, невзирая на субботу и возможность подольше поваляться к постели. Как только она открыла глаза, вчерашний случай тут же всплыл в памяти. Но сегодня она уже испытывала не страх, а любопытство. Хотелось поскорее увидеть Бали. Внизу было тихо, лишь с кухни доносилась привычная утренняя возня - мама готовила завтрак. В семье Мальцевых было заведено - всех кормила Кира, отличающаяся особым кулинарным талантом. А накрывать стол ей помогала Бали, питавшая склонность ко всякого рода "украшательствам". Так, например, из-под ее виртуозных рук вместо обычных бутербродов выплывали забавные кораблики с сырными парусами, а скучные желтки глазуньи превращались в солнышки, обретая горчичные лучи и улыбки. Но сегодня Бали на кухне не оказалось.
- Ей не здоровится, - сказала Кира дочери.
Но к завтраку Лия Аркадьевна все же спустилась. Она была непривычно бледной или просто забыла положить румяна. Да, впрочем, и другой косметики на ее лице не наблюдалось, хотя утренний макияж для Бали был так же естественен и неотъемлем, как чашка кофе.
- Сделать тебе покрепче? - спросила Кира, - Если это давление, то кофе...
- Нет-нет, спасибо, - ответила Лия Аркадьевна.
Мальцевы переглянулись. Завтрак прошел в каком-то скомканном молчании. Костя пытался шутить, Кира пробовала смеяться, Ваня говорил что-то невпопад, за столом повисали паузы, пока, наконец, Лия Аркадьевна не встала и, поблагодарив всех, не ушла в свою комнату.
- Ничего не понимаю, - сказала Елизавета Андреевна, - А ну, признавайтесь, кто обидел Бали? Лучше сами скажите, а то ведь все равно узнаю.
    Анжелика уже хотела поведать домашним о подслушанном ночном разговоре, но вдруг передумала. Зная тяжелый бабулин нрав, она была уверена, что та тут же отправится к Бали выяснять отношения. "Сначала сама все узнаю", - решила девушка. После завтрака она поднялась наверх и постучалась в спальню Лии Аркадьевны. Ответа не последовало. Лика приоткрыла двери и тихонько спросила.
- Бали, можно к тебе?
Комната была пуста. Вдруг из-под кровати донеслось какое-то шарканье, и оттуда показалась голова Лии Аркадьевны.
"Бабушка сошла с ума, - было первым, что пронеслось в голове Анжелики.
- Я сейчас, деточка, - сказала Бали и нырнула обратно.
Лика осмотрела комнату. На столе, разинув кожаную пасть, лежал старый чемодан. Вокруг него, на стульях, полках и кровати были разбросаны вещи. Среди шелковых блузок, шарфов и платьев Лика разглядела несколько серебряных ложечек, нефритовую шкатулку с украшениями и желтый от времени, потрепанный сборник стихов под названием "Мы" - самую ценную реликвию Бали, датированную тысяча девятьсот двадцатым годом. Здесь были Бальмонт и Пастернак, Ивнев и Хлебников, Третьяков и Рубанович... Лия Аркадьевна очень дорожила книгой и часто зачитывала домашним вслух любимые строчки.
- Бали, с тобой все в порядке? - наклонившись к кровати, шепотом спросила Анжелика.
Ответа не последовало. Наконец, Лия Аркадьевна показалась вновь. В ладошке она держала горсть жемчуга.
- И как эта нить порвалась, ума не приложу? - сказала она, - Наверное, от старости...
- Ты куда-то собираешься? - осторожно поинтересовалась Лика.
- Нет-нет, просто решила перебрать свои вещи. А ты что-то хотела, деточка?
Анжелика на секунду задумалась. Она  не знала, как правильно подойти к разговору, поэтому для начала спросила:
- Может, тебе нужна моя помощь?
Бали посмотрела на нее благодарным взглядом.
- Спасибо, деточка, но я справлюсь сама.
Сказала и принялась раскладывать вещи. Анжелика постояла еще немного, развернулась и вышла.
    Но прошло еще несколько дней, и Мальцевы забеспокоились всерьез. Бали словно подменили окончательно. Она перестала смеяться, почти не разговаривала. После завтрака уходила из дома и возвращалась лишь к ужину. На все вопросы отвечала одинаково: "все в порядке, не волнуйтесь, дорогие мои" и улыбалась так печально, что хотелось плакать.        
    В четверг Анжелика решила: "Пора действовать!". Она не пошла в университет, а надела черные очки, розовую шифоновую косынку и отправилась вслед за Бали. Увиденное потрясло Лику.     Сначала Лия Аркадьевна посетила ломбард, в котором провела почти час, затем отправилась в антикварную лавку, из нее - в магазин "Букинист" и, наконец - на блошиный рынок. Вот там-то произошло совсем удивительное: Бали огляделась по сторонам и, вынув из сумки серебряные ложечки, встала в ряд торговцев. Через полчаса она продала их какой-то грузной даме, не торгуясь и, выйдя из рынка, направилась в парк. Лика, как заправский шпион, держась на безопасном расстоянии, проследовала за ней. Бали вышла на аллею и остановилась у свободной скамейки. Парк был уже совсем зеленым. Свежая белизна бордюров слепила глаза, солнце играло в воде круглых фонтанчиков, вокруг них бегали дети в по-весеннему ярких, легких курточках. Лика спряталась за деревом и приготовилась ждать. Но не прошло и пяти минут, как к Бали подошел мужчина - высокий, рослый, одетый в черный кожаный плащ. Они поговорили немного, после чего Лия Аркадьевна вынула из сумки кошелек, достала стопку денег и протянула их незнакомцу. Он взял купюры, коротко попрощался и быстро зашагал прочь. А Бали так и осталась стоять у скамейки, глядя ему вслед задумчивым взглядом.
    Это было слишком даже для наделенной богатым воображением Лики. Она почувствовала, что просто расколется пополам, если немедленно не расскажет кому-нибудь об увиденном. Самым безопасным вариантом был Ваня.
- Странная история, - выслушав сестру, сказал он, - и что ты думаешь по этому поводу?
- Ясное дело, что этот тип - вымогатель! - резюмировала Лика.
- Шантажист?   
- Вроде того.
- Но чем можно шантажировать Бали? Она же святая, - улыбнулся Ваня.  
Лика согласно закивала:
- Я тоже думала об этом. Но, с другой стороны, что мы знаем о Бали? О ее прошлом? Чем она занималась после того, как ушла от нашего деда? А вдруг она была шпионкой?
Ваня расхохотался.   
- Бали - шпионка!? Бред.
- Ну, хорошо, - оскорблено передернула плечами Лика, - тогда скажи, что ты думаешь по этому поводу?
- Думаю, что надо пойти и поговорить с ней начистоту.
- С ума сошел?! Если она молчит, значит, у нее есть на то причины. Мы можем все испортить. Предлагаю сначала все выяснить самим, а потом посмотрим.
    На следующий день в парке уже было два шпиона. По настойчивому требованию Лики, Ваня также надел темные очки и замотался в длинный зеленый шарф.
- Если Бали увидит нас,- то умрет со смеху, - сказал он.
Но ей было не до смеха. На этот раз лицо незнакомца выглядело недовольным и раздраженным. Он также взял деньги, покачал головой, развернулся и пошел. Но Бали окликнула его, догнала и еще долго что-то говорила, заглядывая мужчине в лицо. Наконец, они расстались. Лика с Ваней переглянулись и, не сговариваясь, двинулись вслед за незнакомцем. Он же завернул за угол, прошел пару кварталов, и нырнул в маленькое кафе.
- Все. Пора расставлять точки над I! - грозно сообщила Лика.
В кафе было накурено и душно. Незнакомец сидел за столиком у окна и неторопливо листал страницы меню. Анжелика подошла и решительно села напротив, Ваня приземлился рядом.
- В чем дело? - чуть растерянно спросил мужчина.
- Значит так! Слушайте меня внимательно.
Лика выдержала паузу и, пробуравив незнакомца убийственным взглядом, продолжила:
- Если вы собираетесь хоть как-то навредить нашей Бали, мы вас наизнанку вывернем, ясно?! Мы вас в тюрьму упрячем, где вы просидите до конца своих дней, это понятно вам? Чем вы ее шантажируете? Аферист...
- Кого? - совсем растерялся незнакомец, - Я не знаю никакой Бали...
- А Шиманович Лию Аркадьевну знаете? - спросил Ваня.
- Да. Это моя мать...
* * *
    Был апрель шестьдесят пятого. С тех пор, как Лия ушла от Ивана, прошло почти полгода. Казалось бы, срок немалый, но она по-прежнему болезненно остро переживала этот разрыв. Даже занятия с детьми в балетном классе, которые раньше вызывали  неподдельную радость, наводили теперь смертную тоску. Лия была уверена - это конец. Она точно знала, что умрет очень скоро. Просто заснет и больше не проснется. Ей не было страшно или жаль себя. Ей было все равно. Именно потому она и забрела в цирк. До этого, неделю бесцельно шатаясь по городу, Лия уже побывала в зоопарке, краеведческом музее и на нескольких выставках, включая сельскохозяйственную и достижений химической промышленности. Цирк она не любила. Ей всегда было жаль зверей, вынужденных за кусок еды ломать свою природу. Но сейчас это не имело никакого значения. Лия хотела просто израсходовать время. Не важно - как и на что. Погрузившись в кресло, она практически отключилась, не видя бегающих по арене клоунов, прыгающих через горящие кольца тигров и бесстрашно летающих под куполом акробатов. Очнулась Лия от луча яркого прожектора, после чего с удивлением обнаружила, что на нее смотрит весь зал.
- Не бойтесь, идите, - шепнул ей мужчина справа.
- Куда? - удивилась Лия.
Оказалась, что ее зовет на арену фокусник в высоком черном цилиндре и усеянном звездами блестящем плаще. Рядом с ним на круглом одноногом столике возвышалась обшитая красным бархатом коробка. Все, что требовалось от Лии – это убедиться в ее абсолютной пустоте и отсутствии второго дна, что она и сделала. А уже через секунду из коробки вылетело два голубя, вслед за ним был изъят за уши толстый кролик и выброшено несколько длинных разноцветных лент. Так Лия познакомилась с Ростиславом Быковым - потомственным факиром-иллюзионистом. После представления он напросился проводить ее домой, но на полпути неожиданно спросил:  
- А хотите посмотреть, как я живу?
Все эти полгода Лия старалась, как можно реже общаться с родителями, приходила поздно и уходила чуть свет, ибо Шимановичи, фанатично любящие свою дочь, настойчиво стремились "сделать ее счастливой". А именно - едва ли не каждый вечер приглашали в гости молодых неженатых мужчин из хороших еврейских семей. Так что домой идти не хотелось, и Лия приняла предложение Ростислава. Но утром, словно очнувшись, она сказала факиру, что им впредь не стоит видеться, и, быстро собравшись, ушла. "Все. Больше никаких знакомств и случайных романов", - решила Лия. Однако прошло немного времени, и факир Быков напомнил о себе хорошо известным способом. Впрочем, для Лии новость оказалась совершенной неожиданностью. Узнав о беременности, женщина испытала необыкновенный всплеск эмоций - что-то среднее между восторгом и страхом. Ведь она была абсолютно уверена в собственном бесплодии. В общем, невзирая на причитания  Шимановичей, Лия решила рожать. Мальчика назвали Аркадием в честь деда. Он рос энергичным и смышленым. Быстро научился читать и считать, обожал подвижные игры и истории про войну. Но однажды дед Аркадий на свою голову показал внуку детский фокус с «отрыванием» большого пальца руки. Незатейливая шутка произвела настоящий фурор. Ни о чем другом Аркаша больше и слышать не хотел. Он забросил новый самокат, охладел к пистолетам, саблям и солдатикам. Днями напролет Аркаша осваивал набор юного фокусника, каждый вечер истязая домашних своими неуклюжими представлениями. Однако со временем его номера приобрели легкость и изящество и уже вскоре выглядели вполне профессионально. С тех самых пор Лия раз и навсегда уверовала в генетику. Но у безобидного на первый взгляд увлечения имелся один побочный эффект. Аркадий был необыкновенно азартен. В восемь лет он впервые взял в руки карты и, казалось, больше не выпускал их. Первым его наставником стал сосед Эдуард - тридцатилетний картежник-аферист. Он научил Аркашу играть в буру и дрейфус, очко и секу, терц и шестьдесят шесть. С энтузиазмом мальчик освоил преферанс, польский банчок, покер и бридж, и очень скоро превратился в напарника Эдуарда. Никто из игроков не относился всерьез к такому тандему, поэтому ставки были легкомысленно большими, как и потрясения после игры маленького виртуоза. Шимановичи бились изо всех сил, но так и не сумели отлучить Аркашу от карт. Ему фантастически везло. Лия пыталась объяснить сыну, что фартуна - дама капризная, однако Аркадий не слушал ее. Наступило время эмиграций. Старики засобирались в дорогу. Аркадий наотрез отказался покидать родину. Ему везло все больше и больше. Лия осталась с сыном. Шли годы, с перестройкой игорный бизнес стал легальным. Казалось бы, пришла золотая пора... Как и почему это случилось - непонятно, но удача вдруг отвернулась от Аркаши. Резко и неожиданно. Первый серьезный проигрыш его даже развеселил. Такой выпад со стороны судьбы он воспринял как шутку. Второй немного отрезвил и заставил сменить тактику. Но и это не помогло. После третьего Аркадий запаниковал. После четвертого - впал в депрессию. А вместе с ней пришла какая-то одержимость. Желание отыграться превратилось в навязчивую идею. Аркадий стал продавать вещи. Первой ушла большая библиотека Шимановичей. За ней - старинный фарфор и два кресла работы Михаэля Тонета. Лия тяжело переживала страдания сына, но просьбы, уговоры и прочие попытки вернуть его к жизни не действовали. Микроскопическая удача окрыляла Аркадия, и из дома снова что-нибудь пропадало. Последний раз он играл в долг. Карта шла, и Аркаша мысленно ликовал. Он уже видел новую блестящую машину, роскошную виллу у моря, шумную вечеринку и восторженные лица очаровательных девушек с бронзовыми от загара телами. Но все оборвалось в одночасье. Проигрыш оказался огромным и Аркадий заложил квартиру. Временно. С расчетом, что обязательно отыграется и выкупит ее вновь. Так Лия очутилась в доме престарелых. Аркадий же пропал куда-то. И вот теперь, когда жизнь подарила Бали встречу с Мальцевыми, объявился с новой безумной идеей. Оказалось, что все это время он скитался по городам, вычисляя формулу идеального выигрыша. Решение пришло внезапно, но реализация его была просто фантастической.
- Ты пойми, я должен поехать в Лас-Вегас! Я все просчитал, это будет сумасшедший куш! - задыхаясь от волнения, говорил Аркаша матери. А она слушала его и кивала.
* * *
    Анжелика была права, Елизавета Андреевна не стала ходить вокруг да около, а прямо спросила Бали:
- Почему ты нам не рассказала о сыне? Я бы нашла на него управу!
Лия Аркадьевна удивленно вскинула брови.
- Управу?
- Ну да. Сколько можно тянуть из тебя соки?! Лас-Вегас он придумал... - сверкнула глазами Елизавета Андреевна.
Бали внимательно посмотрела на нее и тихо, но уверенно произнесла:
- Мой сын - несчастный мальчик. Он романтик. Живет иллюзиями. Лас-Вегас - самая большая его мечта. Я разобьюсь в лепешку, но сделаю все, чтобы она исполнилась.
- Так ведь он проиграется в прах! - громыхнула Елизавета Андреевна, - Если, конечно, вообще доберется туда.
- Проиграется? Пусть. Это его дело. Но помочь ему добраться туда я должна. Иначе он погибнет.
Женщины замолчали. И дом затих, как по команде. В тишине гулко пробили часы.
- Сколько тебе нужно денег? - спросила Елизавета Андреевна.
- Восемьсот долларов. Остальные уже есть.
- Хорошо. Я найду их.
- Нет, Лиза, денег я у тебя не возьму, - закачала головой Бали.
- Почему? Мы ведь одна семья...
- Это будет неправильно. Нет... Но я отдала букинисту на экспертизу свою книгу. Надеюсь выручить за нее эту сумму...
- Называется "Мы"?
- Да. Там Бальмонт, Пастернак, Хлебников... Помнишь?
Елизавета Андреевна прекрасно помнила этот сборник. Но, слушая Бали, она думала о том, что вряд ли он может продаться за такие деньги.
- Завтра букинист позвонит мне и все решится...
- Ну да, ну да...
* * *
Магазинчик был длинным и узким. Книжные полки уходили под самый потолок. За прилавком возился продавец - маленький, похожий на суслика мужчина лет тридцати пяти с блестящей идеально гладкой лысиной. На мелком носу его громоздились тяжелые очки с толстыми линзами. Периодически продавец нырял под конторку, шуршал там чем-то, затем возвращался и делал записи в большой аккуратно разлинованной тетради. Когда Елизавета Андреевна вошла в магазин своей царственной походкой, продавец встрепенулся, отложил тетрадь и подался навстречу гостье.  
- Слушаю вас, мадам.
- Ваш магазин принял на экспертизу сборник стихов под названием "Мы". Сдала его Лия Аркадьевна Шиманович. Так вот, я хотела узнать, во сколько вы его оценили.
- А вы ей, собственно, кто? - вежливо поинтересовался продавец.
- Сестра, - ни секунды не думая, соврала Елизавета Андреевна.
Перспективы объяснять этому суслику перипетии их родственных касательств показались ей излишними.
- Ну что ж, я как раз собирался звонить вашей сестрице... - надул маленькие губки продавец, - Красная цена этому сборнику - двадцать пять долларов. И то с большой натяжкой. Состояние книги отвратительное, да и издание, я вам скажу, не редкое... В общем, любезная моя...
- Значит так, - не дав суслику договорить, властно произнесла Елизавета Андреевна, вынимая из кошелька деньги, - Вот здесь восемьсот долларов, любезный мой. А вот еще пятьдесят. Вы позвоните Лие Аркадьевне и радостно сообщите, что покупаете сборник за эти деньги. А пятьдесят берете себе.
Продавец на секунду задумался, искренне не понимая смысла подобных махинаций.
- Соображайте быстрее, - поторопила его Елизавета Андреевна.

* * *
    В пятницу утром, все семейство Мальцевых провожало Аркашу в аэропорту. Он заметно нервничал, был возбужден и весел. Объявили посадку.
- Спасибо тебе, - сказал Аркадий матери, - И вам спасибо, что пришли проводить меня. Вернусь - закатим пир горой, - И немного подумав, добавил мечтательно, - Я тебе, мамуля, дом куплю. Большой и светлый.
- Спасибо, - улыбнулась Бали, - Но дом у меня уже есть... Возвращайся сам.
Именно здесь, впервые, стоя в окружение Мальцевых, Лия Аркадьевна как никогда почувствовала причастность к большой семье. А в спальне на подушке ее ждала пожелтевшая от времени книга. Любимые Бальмонт, Пастернак, Хлебников... Но она пока не знала об этом.