taina-bolshogo-doma
рисунок Светы Акатьевой

Две жены Ивана Мальцева

Солнце, словно разорвав тучу, брызнуло на перрон веером золотых лучей, и вокзал сразу же приобрел какой-то парадный вид. На дворе стоял май пятьдесят второго. Большой транспарант над центральным входом поздравлял всех с семилетием Великой победы. Из репродукторов разносился марш, на платформе нетерпеливо вытягивая шеи, толкались встречающие. Наконец раздался бодрый короткий гудок. Завидев поезд, толпа оживилась. А уже через минуту на перроне стоял невероятный гул: звучал радостный смех, кто-то гаркнул восторженным басом: «Саня, браток, я здесь!», весело кричали дети, безостановочно щебетали женские голоса, и солнце, словно почувствовав общее настроение, играло зайчиками на счастливых лицах.

Из новенького зеленого вагона пружинисто сошел рослый мужчина в форме майора госбезопасности. Звали его Иваном Сергеевичем Мальцевым. В свои двадцать семь лет он был абсолютно седым, крупное скуластое лицо покрывал ровный бронзовый загар, а белозубая улыбка делала его похожим на нездешнего героя какого-то популярного трофейного фильма. Тем не менее, Иван был человеком серьезным и целеустремленным, с успехом окончил в столице Военный институт иностранных языков, затем Военно-дипломатическую академию генерального штаба и вот уже почти год служил в Министерстве государственной безопасности. Командировку в Киев Мальцев расценил, как премию и, будучи от природы любознательным, надеялся за три отпущенных ему дня обойти весь знаменитый Подол, посмотреть, как растет вширь и отстраивается Крещатик, побродить по склонам Днепра, полюбоваться цветением каштанов, и, конечно же, побывать в Историческом музее.

 

Бали

     Это случилось в июле девяносто седьмого. Иван Сергеевич уже давно был на пенсии. Его проводили с почетом, наговорили, как водится, много приятных слов, подробно перечислили все заслуги, после чего Мальцев улыбнулся и произнес тихонько: "Как будто на собственных похоронах побывал..." Но умирать он, конечно же, не собирался. Наоборот, почувствовав долгожданную свободу, Иван Сергеевич начал писать книгу - историю своего времени. Сутками просиживал в архивах, проверяя документы, сверяя имена и даты. По старой памяти генерал Гаврилов даже открыл ему доступ к секретным документам. Правда, предупредил, что за это ему снесут голову вместе с пагонами. "А зачем они тебе без головы?" - засмеялся Иван Сергеевич.

 

Звучание

Всё, чего он хотел, так это не таясь, открыто видеться с Верой. Привести ее домой, познакомить с семейством, показать свою комнату. Это было таким простым, таким естественным желанием, что иногда сознание Константина отказывалось верить в его несбыточность. Вот уже два года они, как преступники встречались в безлюдных местах, снимали гостиничные номера, в которые приходили по очереди. Сначала абсурдность ситуации забавляла их, но со временем, превратившись в дикую, нелогичную, а посему очень неудобную повседневность, стала раздражать. В конце концов, Вера сказала:
- Ты должен принять решение. Ведь ты же взрослый свободный человек.

 

Мы

Лимонная, невероятных размеров луна легла на крышу дома Мальцевых. В комнатах словно зажгли ночники, мягкий свет разлился по углам, а на стенах задрожали тени деревьев старого сада. Анжелика открыла глаза, и села в постели. Ей было страшно, но отчего именно – понять она не могла. «Наверное, я лунатик, - решила девушка, - хорошо еще по карнизам с закрытыми глазами не хожу…» Анжелика уже собралась лечь обратно, как вдруг услышала голос. Он доносился снизу из гостиной. Слов было не разобрать, но их сдавленное звучание говорило о том, что разговор имел какой-то секретный характер. Анжелика прислушалась. «Мама? Или бабушка Лиза?» Врожденное любопытство заставило ее выбраться из постели. Мягко ступая на кончики пальцев, девушка скользнула за дверь и стала осторожно спускаться по винтовой лестнице вниз.

 

По закону жанра

Кира поняла – пора ставить точку. Вспыхнувший недавно роман с бывшим мужем - режиссером Бобровским, оказался очередным блефом. «Вообще, романы с бывшими – наивная попытка вернуть собственную молодость, обмануть настоящее, - подумала она, - Как будто не было всех этих долгих лет, людей и событий… Но жизнь ведь не кино, где путем удачного монтажа можно склеить разрозненные куски, вернуться и освежить в памяти особо ценные кадры. С каждым днем прошлое все больше напоминает старую кинохронику: пленка утратила цвет, пожелтела, на ней появились пятна и царапины, да и некоторых лиц просто не различить. А начнешь реставрировать – все выглядит нелепо и искусственно, как румяный пряник из папье-маше…»

 

Лела

Елизавета Андреевна горстями ела валидол и предупреждала возмущенным басом:
-- Сначала убейте меня!  
Лия Аркадьевна гладила ее по руке и говорила:
-- Все к лучшему, Лизонька, все к лучшему...
Кира нервно вздыхала и в подробностях вспоминала свою "неправильную" молодость, Костя призывал всех успокоиться, а Лика глупо хихикала и повторяла почти с восторгом:
-- Вот это да! Кто бы мог подумать?
В общем, семейство Мальцевых штормило, и было ясно --  цунами не избежать.

 

Родня

- Значит так, - сказала Елизавета Андреевна, - с Загсом я договорилась - дату регистрации переносим на две недели вперед, иначе не успеем подготовиться. Свадьбу будем играть у нас.  
- А как же наша родня? – поинтересовалась Софико, которая в срочном порядке прибыла из Тбилиси.
- А что родня? Пусть приезжает. Места всем хватит. Вон, какой у нас дом большой…
Софико расхохоталась. В голос и от души. Затем повернулась к Бали.
- Лия! Скажи, дорогая, сколько у меня братьев и сестер?
- Кажется, девять, – неуверенно предположила Лия Аркадьевна.

 

Нелюбовь

Анжелика влетела в дом и картинно замерла на пороге.
- Господа, внимание! Перед вами - лучшая студентка факультета. Так сказал декан!
- Умница ты наша, - хором защебетали женщины.
Лика протянула ладошку.
- Поздравления принимаются исключительно в твердой валюте.
- Ну и ушлый же вы народ, журналисты, - заметил Костя.
- Нет, серьезно, сбрасывайтесь! Мне нужно купить новые джинсы, кроссовки и сумку.
- А иначе с тебя снимут звание? -  предположила Елизавета Андреевна, - Быстро мой руки и садись кушать.

 

Что ты знаешь о женщинах

Лика сидела на берегу и считала волны. "Если верить Айвазовскому, девятая должна быть самой большой, - решила она, - Пять, шесть, семь, восемь..." Девятая даже не коснулась кончиков пальцев. Зато одиннадцатая захлестнула пеной до самых колен и девушка начала новый отсчет. Но как ни старалась она отвлечься, мысли упрямо скатывались назад - во вчерашний день. Если бы Лика была автором бульварных романов, то написала бы примерно следующее: "Таинственный незнакомец буквально вырвал несчастную из лап двух охваченных винным угаром бандитов и стремительно увез в ночь". Но она получила прочное журналистское образование и привыкла опираться на факты, а те выглядели совсем не романтично.

 

Предчувствие

Елизавете Андреевне приснился сон. Будто бы Кире пять лет, она взобралась на верхушку высокого дерева, и не может спуститься. Сидит и плачет. А внизу - сама Лиза, покойный Иван Сергеевич, Костя, Лия, Лика и Ванечка, все бегают вокруг, суетятся, охают, ахают. Дерево гнется, словно мачта, кажется, вот-вот сломается.
«Прыгай, доченька, я тебя поймаю!» - крикнула Елизавета Андреевна, вытянула вперед руки и проснулась. За окном в кромешной тьме лил холодный ноябрьский дождь, горстями швырял тяжелые капли в стекло, ветка старой яблони царапала карниз, фонарь качался на ветру и на стенах спальни плясали черные тени ночного сада.

 

Страница 1 из 2