Гений

Поздно вечером Маи заварила себе крепкого зеленого чая и принялась читать монографии Гордиевского старшего.
«Магические ритуалы древней Японии» - гласило название. Далее следовало короткое вступление: «Этот труд принесет тебе невиданные открытия. Дождись третьего дня луны, обратись лицом к ее зарождающейся дуге… - Маи инстинктивно взглянула в окно. Тонкий светящийся серп висел в небе, касаясь нижним концом старой ивы во дворе, - Закрой глаза и прислушайся. Путник уже идет в твой дом. Он несет с собой главную весть...»
И тут Маи вздрогнула - в палисаднике скрипнула калитка. Во дворе послышались чьи-то шаги, и через несколько секунд раздался стук в дверь…
    Конечно, она могла не открывать. Любой нормальный человек на ее месте так бы и поступил. Но Маи с детства отличалась особым талантом оказываться в центре самых загадочных историй, поэтому не стала изменять своим принципам. Ступая по-кошачьи мягко и беззвучно, она прошла в коридор и посмотрела в глазок. За дверью стоял мужчина лет сорока пяти – высокий, прямой как трость, с благородной проседью с черных волосах. Его лицо показалось ей знакомым. Мужчина выдержал паузу и снова постучал, хотя справа от него висел колокольчик, который он, скорее всего, счел бесполезным антуражем, а может быть, просто не заметил.
- Кто там? – наконец спросила Маи.
- Мне нужна госпожа Танака, - отозвался гость и его голос ей тоже показался знакомым, - Мое имя – Лев Борковский…
- Лев Борковский? - удивилась Маи, и тут же распахнула дверь.    
Это был один из самых успешных современных писателей, работающих в жанре триллера. Она прочла несколько его книг, последняя оказалась просто шедевром. А совсем недавно Маи смотрела интервью с Борковским, и про себя в который раз отметила, что талантливые писатели, как правило, плохие собеседники.  
- Вы Маи Танака? – уточнил гость.
- Это написано крупными буквами на моем лице, - улыбнулась она.
- Да-да, конечно. Мог бы и догадаться. Но знаете, я в последнее время бываю в таком странном состоянии, что часто не замечаю очевидного… Извините за поздний визит. Просто я уже не могу откладывать эту проблему.    
- Проходите, пожалуйста, - отступила в сторону Маи, указывая на дверь гостиной. Борковский покорно проследовал в комнату. Она разлила чай по пиалам и сказала:  
- Ваш последний роман «Шаг в пропасть» невероятно талантливо написан. Он гораздо динамичней предыдущих. В нем настолько сочные образы, настолько интригующие сюжеты, что оторваться  невозможно.
- Спасибо, - сдержанно улыбнулся Лев Ильич.
- А над чем вы работаете сейчас?
- Над новым романом. Называется «Человек зеро». Как раз о нем я и хотел с вами поговорить…
- Правда? Очень любопытно, - оживилась Маи, - Но прежде, чем мы начнем, я должна задать вам один вопрос. Вы пришли в такой важный момент… Скажите, вы имеете какое-то отношение к древним магическим ритуалам Японии?
- Нет, - удивленно вскинул бровь Борковский, - А что?
- Я так и думала, - с облегчением выдохнула Маи, - Значит, банальное совпадение.
- Совпадение чего с чем? – насторожился гость.
- Пустое. Долго объяснять. Итак, чем я могу быть вам полезной?
- Это странная история, - чуть помедлив, сказал он, - Достойная отдельного романа…
* * *
История действительно была странной… Лев Ильич Борковский –  автор тринадцати книг, последняя из которых стала бестселлером, месяц назад заметил в себе удивительные перемены. Происходили они ближе к ночи, когда Лев Ильич испытывал традиционный творческий подъем. Но если раньше тот выражался лишь в упоительной легкости, с которой Борковский писал строку за строкой, то теперь его начали посещать видения. И с каждым днем они приобретали все более фантастические очертания. Рабочий кабинет вдруг оживал, предметы меняли цвет, от ярко зеленого до огненно красного. К тому же они трансформировались. Углы стола растягивались, как края раскатанного теста в руках неумелого кондитера. Люстра вытягивалась до самого пола и хрустальной лужей растекалась по паркету. А потом происходило совсем необъяснимое. В комнате появлялись герои его нового романа. Они вырастали из углов и вели себя так, как будто писателя не было рядом. Разговаривали, смеялись, и даже занимались любовью. Лишь к утру их тела превращались в прозрачные тени и ускользали в узкую щель под дверью. Только тогда Борковский обессилено проваливался в сон. Просыпался обычно к обеду, разбитый и злой. Принимал душ, выпивал чашку крепкого кофе, возвращался к компьютеру, и обнаруживал там то, что по глубине и силе воздействия во сто крат превосходило ночные события. Борковский читал написанный в полусознательном состоянии текст, и тот был  блестящ. При этом писатель не помнил ни единого слова. Не помнил даже тех ощущений, которые могли родить все эти слова.
- Наверное, я гений, - скромно, как и полагается гениям, предположил Борковский.
- Вы принимаете наркотики? – бесцеремонно оборвала его сладкую фантазию Маи.
- Что?
- Или, может быть, транквилизаторы?
- Боже упаси! Я веду абсолютно здоровый образ жизни. Не пью, не курю, умерен в еде…
- Странно.
Они помолчали, и Борковский осторожно продолжил:
- Я много читал о великих мастерах слова…
- Гениях, - подсказала Маи.
- Ну да… Так вот практически каждый второй страдал определенным видом психического расстройства. Ницше и Гете, Гоголь и Достоевский, Диккенс и Мопассан…
- Кафка и Хемингуэй, - снова подсказала она.
- Совершенно верно, - согласился Борковский, красиво сложив ухоженные руки на остром колене. Он не был похож на безумца. Глядя на его гладко выбритое лицо, аккуратно причесанные волосы, было трудно предположить даже легкую форму шизофрении.
- Если вы хотите избавиться от видений, то это не ко мне, а к психиатру, - сказала Маи.
- Избавиться? – удивился Лев Ильич, - Благодаря этим видениям я творю шедевры! Правда, бессознательно…
- Тогда что вам нужно от меня? И вообще, как вы меня нашли? Кто рассказал вам, что я занимаюсь частным сыском?
- Ах, это… - вздохнул писатель, - У меня есть один добрый знакомый, Владлен Розумовский. Вы когда-то помогли ему.
- Помню. Как его жена?
- Все в порядке, у них скоро будет ребенок… Пожалуйста, сосредоточьтесь на моем деле, - капризно сказал он.
- Но я не вижу никакого дела, – улыбнулась Маи, - Что конкретно вас беспокоит?
Гость придвинулся ближе и понизил голос:
-  Природа моих галлюцинаций. Ведь если рассуждать здраво, то они – признаки душевной болезни. Но я совершенно не нахожу причин, чтобы сходить с ума. Мои книги прекрасно издаются, я не нуждаюсь в деньгах и чувствую себя абсолютно комфортно.
- Увы, дорогой мой, Лев Ильич, эта болезнь приходит неожиданно и из ниоткуда, - сказала Маи, - Возможно, какую-то роль играет наследственность…
- Исключено, - прервал ее Борковский, - В моем роду все были психически здоровыми.
- То есть, вы хотите сказать, что кто-то вмешивается в ваше сознание извне?
- Думаю, да. Только вот как? Каким образом? Я хочу обнаружить источник данных видений. Обнаружить и контролировать его. Включать и выключать, когда это нужно. А, может, и совсем уничтожить…
- А вы не боитесь, что устранив его, вы перекроете и источник гениальных текстов? – спросила Маи.
Лев Ильич снисходительно улыбнулся:
- Гениальность не пропьешь. Тем более, что роман почти закончен и через неделю я отправляю его издателю. Вот увидите, это будет сенсация!
Сказав это, он умолк, мечтательно уставивший на мерцающий в углу фонарик.
- Это самое странное из всех дел, за которые мне приходилось браться, - призналась Маи.
- Я буду вам очень благодарен, - сказал Борковский и потянулся к внутреннему карману пиджака.
- Потом, - остановила его она, - Заплатите аванс, когда я смогу убедиться, что дело мне под силу. Рассказывайте.
- Что? – растерялся писатель.
- Все. О себе, о своих близких, о друзьях, а главное – о врагах. Кто бы хотел желать вам зла? Важны мельчайшие подробности, которые чаще всего и дают ключ к разгадке тайны.  
К разочарованию Маи жизнь ее нового клиента была на редкость скучной. Лев Ильич обитал один в пятикомнатной квартире в самом центре города. Когда-то писатель состоял в браке, но оказался бездетным и жена ушла от него к другому. Родители Борковского рано покинули этот мир, братьев и сестер у него не было. Как, впрочем, и друзей. Животных он не любил, поэтому подаренного читателями спаниеля с удовольствием отдал соседу по лестничной площадке. Одним словом, вел уединенный образ жизни, встречался лишь с издателями и журналистами, все остальное время проводил за компьютером.
- А кто бывает у вас дома? – подавив непроизвольный зевок, спросила Маи.
- Никого. Кроме домработницы, которая приходит четыре раза в неделю. Готовит еду, убирает, стирает…
- Кто она?
- Ее зовут Мария Григорьевна. Обыкновенная деревенская тетка в платочке. Набожная, забитая, но трудолюбивая. Я ей доволен.
- Хорошо, - согласилась Маи, - А теперь расскажите о врагах.
- У меня нет врагов, - уверенно заявил Борковский.
- Неужели ни одного?
- А что в этом удивительного? Поймите, я писатель и живу в стране собственных фантазий. Люди интересуют меня лишь как потенциальные читатели, а для этого с ними совершенно не нужно общаться и уж тем более враждовать.
- Ну, хорошо, - кивнула Маи, - А завистники? У всех успешных людей они есть.
Борковский покачал головой. Затем на секунду замер и по его лицу пробежала мимолетная тень. Между бровей возникла, но тут же исчезла жесткая поперечная складка.
- Вы что-то вспомнили?
- Ерунда, - отмахнулся он, - просто была одна девица, которая таскала мне свои рукописи. Просила дать рецензию…
- И?  
- Обыкновенная графоманка. Сначала я мягко ей об этом сказал. Потом пришлось открытым текстом. Неприятная навязчивая особа.
- А как ее звали?
Борковский задумался.
- То ли Оля, то ли Аня… Нет, Ольга. И фамилия такая простая, едва ли не Иванова… Фролова! Точно. Ольга Фролова. С трудом от  нее отвязался.
- А когда это было?
- Почти год назад. Но я не думаю, что это имеет какое-то отношение к делу.
- Возможно, и не имеет, - согласилась Маи, - Но, чем больше информации, тем легче найти зацепку. А сколько ей лет, где она живет, кем работает?
- Лет двадцать семь. Где живет – не знаю. А работала официанткой в ночном клубе «Армагеддон». Там у меня была пресс-конференция, мы и познакомились. Типичная глупая провинциалка, приехавшая покорять столицу…
* * *
На следующий день в девятнадцать сорок Маи подъехала к дому Борковского и стала ждать. В это время по его словам домработница заканчивала уборку и отправлялась домой.
И действительно, когда маленькая стрелка часов поравнялась с цифрой восемь, из подъезда писателя вышла женщина лет сорока пяти. По всем приметам – та самая Мария Григорьевна. На ней был серенький полосатый костюмчик из дешевой шерсти, застиранная косынка и нелепейшие войлочные боты. Все вместе производило жалкое впечатление, притом, что лицо женщины даже без косметики выглядело ухоженным. Свернув за угол, она быстро пошла вдоль дороги. Маи завела машину и поехала следом. Три квартала Мария Григорьевна прошагала, не сворачивая, затем вдруг резко остановилась, посмотрела по сторонам и нырнула в темную арку старого дома. Маи выскочила из машины и побежала за ней. Арка вела в круглый колодец заброшенного двора, в котором девушка увидела следующую картину: домработница подошла к старенькому, но вполне еще приличному «опелю», отключила сигнализацию, стянула с себя косынку, обнаружив копну блестящих каштановых волос, села за руль и рванула с места. Все это произошло настолько стремительно, что Маи растерялась и пока добежала до своей машины, автомобиль женщины успел скрыться из вида.
- Что ж, займусь пока Ольгой Фроловой, - решила она.
В клубе «Армагеддон» ей повезло с официантом. Его звали Жорой, и он оказался чрезвычайно болтливым типом. С удовольствием рассказал не только об Олечке (хорошая девочка, знает английский в совершенстве, даже дает уроки), а и о совсем ненужных Леночке, Анечке, Маше и Тамаре Михайловне.
- Давайте вернемся к Ольге, - попросила она.
- С удовольствием! – воскликнул Жора и тут же попросил номер телефона. Пришлось дать. Официант старательно записал в блокноте семь на ходу выдуманных Маи цифр и расплылся в благодарной улыбке, - Я просто без ума от восточных женщин. А уж от кореянок…
- Я японка, - теряя терпение, заметила Маи, - Так, где я могу найти Ольгу?
- Теперь только дома. То есть, на съемной квартире. Она недавно уволилась.
- Адрес знаете?
- А свой дадите? – хитро прищурился Жора.
- Легко! Пишите: улица Борковского, дом семь, квартира тридцать три.
- Борковского? – засомневался он, - Не помню такой улицы…
Тем не менее, записал мифический адрес все в тот же блокнот, затем на салфетке черкнул координаты Фроловой и, протянув ее Маи, простодушно предложил:
- Может, поцелуемся?
* * *
На первый звонок никто не ответил. После второго в коридоре застучали каблучки, и низкий женский голос за дверью коротко спросил:
- Кто?
- Я к Оле Фроловой, - сказала Маи, - По рекомендации, насчет английского.
- Минутку.
Щелкнул замок, дверь распахнулась и Маи растерянно замерла. Перед ней стояла домработница Борковского. Только теперь Мария Григорьевна выглядела моложе, была со вкусом накрашена и одета в легкий изысканный костюм.
- Проходите, - сказала она, - Оля будет через полчаса. Хотите выпить чаю или кофе?
Маи попросила зеленого чая и стала лихорадочно соображать, как же действовать в новых обстоятельствах. Но не успела ничего придумать - хлопнула входная дверь, и из коридора донесся голос:
- Мама ты дома?
- А вот и Олечка! - встрепенулась Мария Григорьевна.
В комнату вошла высокая стройная девушка с такой же, как у матери копной каштановых волос.
- Вы ко мне? – спросила она, - По поводу уроков английского?
- Здравствуйте, - поднялась навстречу Маи и, взглянув в распахнутые чистые глаза девушки, решила не врать.
- Да, я к вам. Только английский здесь не причем. Я хочу поговорить о Льве Борковском.
Ольга изменилась в лице.
- Кто вы?
- Я – Маи Танака. Лев Ильич нанял меня для расследования странных обстоятельств, которые…
- Я ничего не хочу о нем слышать! - жестко отрезала девушка.
- Как вам не стыдно вот так обманывать честных людей! – возникла в дверном проеме Мария Григорьевна, - Немедленно покиньте вашу квартиру!
Маи подошла ближе. Она неоднократно проделывала этот трюк, но всякий раз испытывала сильное волнение.
- Покиньте нашу квартиру! – с нажимом повторила женщина и Маи, легко коснувшись ее руки, тихо сказала:
- То, что вы делаете с Борковским – уголовно наказуемо. Когда-нибудь его сердце может не выдержать, он умрет и вас посадят.
Не успела она договорить, как услышала испуганные мысли женщины:
«Она все знает про грибы! Но откуда?»
- Вы даете ему грибы-галлюциногены? – удивилась Маи.
«О, Боже! Кто ей сказал? – взволнованно подумала Мария Григорьевна, - Может она и про компьютер знает?»
- Что – про компьютер?
Женщина уставилась на Маи безумными глазами.
- Вы что, читаете мысли?
- Да. Представьте себе. Стоит лишь коснуться человека…
Мария Григорьевна резко отдернула руку.
- Я не понимаю, что здесь происходит? – вклинилась Ольга, - О чем она говорит? Что ты делаешь с Борковским?
- Иди в свою комнату, доченька, - попросила Мария Григорьевна, - мы сами все выясним.
- Никуда я не пойду! – отрезала та, - Пока вы мне не объясните в чем дело, с места не сдвинусь.
- Ладно! – с вызовом сказала женщина и скрылась в соседней комнате. Через пару секунд она вернулась, держа в одной руке книгу, в другой – стопку бумаг, - Видите?! Вот это - книга Борковского – его последний роман «Шаг в пропасть». А это рукописи моей девочки…
- Мама, не надо, - болезненно поморщилась Ольга.
- Надо! Еще как надо! Дело в том, что Оля доверилась этому проходимцу. Она сама приехала в столицу, добилась встречи и отдала ему свою рукопись. Роман «Над бездной». Она боготворила Борковского. А он разнес ее книгу в пух и прах. Посоветовал больше никогда не писать, а сам… Смотрите. Нет, вы посмотрите! Красным маркером выделены места, которые этот плагиатор позаимствовал у моей дочери для своего «Шага в пропасть». Пол романа! Даже не удосужился слова поменять местами…
- Мама, все уже в прошлом, - произнесла Ольга, устало опускаясь в кресло.
- Нет, дорогая моя! Его нельзя было оставлять безнаказанным.
Маи пролистнула рукопись, затем книгу, сравнила помеченные красным абзацы. Это были самые яркие, ее любимые места в тексте.
- Олечка пыталась вывести этого афериста на чистую воду, - продолжила Мария Григорьевна, - Но, кто он и кто она?! Конечно же, Борковский выставил ее сумасшедшей. Скажу больше – предупредил издателей, мол, ходит тут одна невменяемая, ворует у всех подряд и выдает за свое. Поэтому ни один редактор не захотел с ней даже разговаривать. Теперь вам понятно?!
- Понятно, - кивнула Маи, - Но далеко не все. Зачем вам понадобилось давать ему наркотики?
- Мама?! – встрепенулась Ольга, - Ты общалась с Борковским?
- Ваша мать устроилась к нему домработницей под видом тихой деревенской тетушки.
- Но зачем?!
- Затем, чтобы, наконец, показать всем, кто он на самом деле! – отчеканила женщина. Ее голос срывался от волнения, а в глазах дрожали слезы, - Моя дочь написала еще один роман. Называется «Человек без имени».
Мария Григорьевна достала из стола неброскую книжку в дешевом переплете.    
- Нам стоило огромных трудов напечатать ее за свои средства в захудалом, никому не известном издательстве крошечным тиражом. Пришлось продать дачу и кое-какие драгоценности. Но ведь вы понимаете, даже самая гениальная книга без рекламы – ничто. А на рекламу  денег уже не оставалось. И вот тогда меня осенила идея – подсунуть Борковскому самые выразительные моменты Олиной книги. Но ведь просто так он их не взял бы. Два раза подряд заниматься плагиатом опасно… Вот и пришлось прибегнуть к помощи грибов.
- То есть, вы решили после выхода в свет его нового романа «Человек зеро» показать всем уже изданный первоисточник – роман дочери «Человек без имени»?
- Совершенно верно! В этом случае факт плагиата был бы неоспорим!
- Господи, мамочка, а если бы он умер?!
- Как же, убьешь его! И потом, ты забываешь, что я химик. Я рассчитала все очень точно, добавляла дозы постепенно и пока Борковский метался по дому в забытьи, вставляла в его дешевую писанину отрывки из твоего романа…  
Ольга умоляюще посмотрела на Маи.
- Скажите, что теперь будет? Маму ведь не посадят?
Маи задумалась. Ей была глубоко симпатична эта искренняя открытая девушка, поэтому она сказала:
- Нет, не посадят. У Борковского нет доказательств того, что его травили наркотиками. А насчет плагиата… Знаете, я не стану рассказывать ему о вашей афере.
- Правда?! – не поверила Ольга.
Мария Григорьевна вдруг вытянулась как струна, глубоко вдохнула и, упав на диван, разрыдалась как ребенок.
- Мамочка! – кинулась к ней дочь, - Не плачь, пожалуйста, я тебя так люблю…
Маи протянула женщине стакан воды и сказала с улыбкой:
- Успокойтесь. Все будет хорошо. Конечно, вы нарушили закон, но я не представляю официальные правоохранительные органы, с меня и взятки гладки. А вот воровства с детства не терплю. Поэтому помогу вам, чем только смогу. И знаете, скандал с разоблачением Борковского станет лучшей рекламой для книги вашей дочери…
* * *
Утром следующего дня пошел дождь, но Маи решила не пропускать тренировку. Она взяла свой любимый большой зонтик, обула смешные резиновые сапоги и вышла на улицу. Несмотря на погоду, у нее было чудесное настроение. Единственное, что омрачало его, так это необходимость еще раз пообщаться с «гением». Маи вынула из сумки мобильный и набрала номер.
- Извините, Лев Ильич, но я вынуждена отказаться от вашего дела, - сказала она, - Видимо, моей квалификации здесь недостаточно…  
- Очень жаль, - сухо ответил Борковский. А я уже собирался включить вас в посвящение к «Человеку зеро».
- То есть?
- Написать что-то вроде «Эта книга посвящается моему доброму ангелу из Японии – Маи Танака». Красиво, правда?
- Я никогда не была в Японии, - сказала Маи.
- Очень жаль, - повторил Борковский, - Тем не менее, приглашаю вас на будущую презентацию романа. Следите за рекламой, это будет громкое событие…
- Даже не сомневаюсь! - заверила Маи, с улыбкой отключая телефон.
У нее было прекрасное настроение. Закончился дождь, и из дырявой тучи брызнули ярко-желтые лучи солнца. Улица мгновенно повеселела. Вымытые витрины празднично засверкали, прохожие весело, как кузнечики запрыгали по лужам, в домах распахнулись окна…
И вдруг прямо перед Маи вырос небольшого роста мужчина лет тридцати. Его бледное лицо было напряжено, глаза возбужденно блестели.
- Помогите… - прошептал он и неожиданно обмякнув, повалился Маи на руки.