Ева еще раз перелистала снимки. Теперь, присмотревшись внимательней, она заметила несколько подозрительных моментов.

Во-первых, волосы у копии были чуть темнее и короче, во-вторых - грудь больше, и в третьих, что являлось главным отличием – взгляд незнакомки излучал уверенность, граничащую с вызовом. Никогда в жизни Ева не смогла бы вот так посмотреть в объектив. Да что там, в объектив, даже на собственное отражение в зеркале…

- Впечатляет, правда?

Мужчина снял перчатки. На его левой руке блеснул массивный перстень в виде совы с одним изумрудным глазом.

- Кто вы? – борясь с волнением, спросила Ева.

- Меня зовут Герман. Хотите чего-нибудь выпить?

- Я ведь уже сказала - нет. Что вам нужно?

- Напрасно вы злитесь, Ева, - благодушно улыбнулся он, - Мы не желаем вам зла…

- Объясните, кто вас послал или перестаньте говорить о себе в третьем лице, - довольно жестко сказала она.

Характер у Евы был отцовский. Несмотря на возвышенность и утонченность натуры, она терпеть не могла словесных реверансов, особенно тех, что подменяли истинную суть вещей. К тому же факт осведомленности Германа (если это его настоящее имя) неприятно уколол ее. Ева ощутила незнакомую ранее тревогу, словно должна была шагнуть в неизвестность босиком и с завязанными глазами.

- Речь идет об одном очень и очень достойном человеке, - в своей вальяжной манере начал Герман, но наткнувшись на ее холодный взгляд, стер ухмылку с лица и продолжил уважительным тоном, - Этого человека зовут Владислав Николаевич Бельский…

Он выдержал паузу, явно рассчитывая на реакцию, но прозвучавшее имя не сказало Еве ровным счетом ничего.

- Влад Бельский – известный бизнесмен… - тихо произнес Герман и понял, что надо радикально менять тактику.

Кажется, он переоценил свои силы. Или это девица такая… Сложная, надо признать, барышня. Придется повозиться…

- С Владом произошла страшная трагедия, - печально сказал Герман икивнул на фотографии, -Посмотрите какой он здесь счастливый…

Ева взглянула на фото еще раз. Лицо мужчины ей категорически не понравилось. В его взгляде читалась такая же самоуверенность, что и в глазах ее копии. Он был холеным и принадлежал к типу, о котором бабушка Вета говорила с презрением«хозяин жизни».

- Неделю назад машина Влада попала в аварию. Он ехал на важный прием, рядом сидела жена Светлана. Влад называл ее ласково - Ланой. На трассе их застал ливень. Надо было сбавить скорость, но они опаздывали. В общем, Влад не справился с управлением, машину занесло, перевернуло несколько раз… Лана умерла по дороге в больницу, а он чудом выжил. Пять дней был без сознания, перенес три операции и сейчас постепенно приходит в себя…

Герман умолк, задумчиво глядя в окно. Затем, словно спохватившись, продолжил:

- Если Влад узнает о гибели любимой жены, то не перенесет этого. Он оченьслаб, сердце может не выдержать.Я - егоблизкий друг и помощник. Мы знакомы с самого детства и если его не станет…

Герман вздохнул и снова отвернулся к окну. В его выцветших ресницах мелькнула слеза, которая была тут же мужественно спрятана назад.

- Так вот, мы… – он намеренно выделил это слово, - близкие друзья Влада, просим вас о помощи.

- Меня?

- Вас! Именно вы можете спастихорошего человека. От вас требуется не так много -под видом жены прийти к нему в больницу. Всего несколько раз. А когда Влад окончательно поправится, мы скажем ему правду.

- Вы с ума сошли? – тихо спросила Ева.

- А что вас смущает?

- Что меня смущает? Да все! Сколько летони были женаты?

- Семь…

- Ну, вот. Неужели вы думаете, что мужчина не узнает женщины, с которой прожил семь лет и которую безумно любил?!

- Но ведь даже вы, Ева, даже вы перепутали Лану с собой. Вы, знающая себя несемь, а двадцать семь лет, - парировал Герман.

Ева задумалась. Правильнее всего было встать, вежливо попрощаться и выйти из кафе. Но неоконченный разговор обязательно получил бы продолжение. Завтра, послезавтра, через неделю… Нет, нужнопоставить точку прямо сейчас. Конкретную, безапелляционную, такую, после которой он отстанет наверняка. И Ева решительно сказала:

- Я очень плохая актриса и совсем не умею врать.

Второе было чистой правдой. Всякий раз, опаздывая на работу, она придумывала несколько убедительных оправданий, а переступив порог, называла истинную причину. Эту черту Ева также унаследовала от отца, который любил повторять: «Нет ничего надежней и выгодней правды». Что же касается первого, то она никогда не имела возможности проверить свои актерские данные. В военном городке был единственный самодеятельный театр. Им руководил старый папин друг -майор Станиславский, ужасно гордившийся своей знаменитой фамилией. Но,к сожалению, она не гарантировала таланта и трагедии, поставленные им на сцене Дома Офицеров, больше напоминали фарс. Вместо рыданий в рядах звучал смех, Еве становилось стыдно, и она покидала зрительный зал.

- Я все испорчу. Не думаю, что вашему Бельскому будет легче, если он заподозрит подвох.

- Не заподозрит. После аварии, он частично утратил память…

- Так, может…

- Нет, Лану он помнит. Из сознания выпали лишь некоторые люди и события. Влад отдает себе в этом отчет, а, значит, не будет уж слишком доверять своим ощущениям…

Точки не вышло, и она раздраженно подумала, что идет на поводу у странного типа, почти слушается его. Еве решительно не нравилась вся эта история. В ней таилось что-то мистическое. Да еще сова на перстне подмигивала изумрудным глазом, и невозможно было оторвать от нее взгляда. Тут же вспомнился булгаковскийВоланд, в своем первом появлении. «Он был в дорогом сером костюме, в заграничных, в цвет костюма туфлях. Серый берет он лихо заломил на ухо, под мышкой нес трость с черным набалдашником в виде головы пуделя». Вместо берета – кепка, вместо пуделя – сова…

Герман тем временем достал из нагрудного кармана изысканно строгийпаркер и, начертав им несколько цифр на салфетке, положил ее перед Евой.Сумма выглядела фантастической.

- Полуденный зной Прованса, уходящие за горизонт лавандовые луга, - вкрадчиво заговорил он, - Море света, запахов и красок за распахнутым окном… За эти деньги вы сможете купить дом на юге любимой Франции и прожить там как минимум пять жизней.

Это уже было слишком. О том, что Ева обожает Прованс, знали лишь самые близкие, но они никогда не стали бы делиться такими подробностями с кем попало.

- Прекратите! Я не Маргарита, а ваш Бельский – не Мастер! – выпалила она со звенящими нотами в голосе.

Герман удивленно поднял брови и неожиданно захохотал.

- Откуда вы все знаете? – требовательно спросила Ева.

Он достал из кармана до хруста накрахмаленный платок, промокнул им глаза и перестал смеяться.

- Извините меня, но это очень забавно – слышать подобные вещи. Все просто. У меня большая агентурная сеть. Я богатый человек и способен узнать все, что захочу. Даже чем завтракает по субботам президент Америки, и какого цвета белье носит его жена. Поверьте же, наконец, относительно вас у меня нет никакого тайного умысла. Все, чего я прошу – помочь выжить моему лучшему другу, и предлагаю за это достойные деньги.Проявите сострадание, Ева…

- Нет, - покачала головой она, - Я не стану участвовать в вашем спектакле именно из сострадания к господину Бельскому. Рано или поздно, он узнает правду, а до этого будет жить подозрениями и страхами, решит, что сходит с ума… Нет.

- И все-таки, подумайте, - Герман положил перед ней визитку, на которой было лишь имя и номер телефона. Тот состоял сплошь из нолей и шестерок, заканчивался дьявольскими шестьсот шестьдесят шесть и Еву снова передернуло, - Позвоните мне, когда решитесь.

- Я не позвоню, - сказала она, встала и направилась к выходу.

Ей очень хотелось как можноскорее оказаться на улице. А еще лучше - в самом ее начале. Там, где всего полчаса назад Евазнать не знала о преследовании, а просто шла на работу. Но, увы, это было невозможно… На работу! Господи, она опять опоздала на работу!

     Герман проводил ее задумчивым взглядом, собрал снимки в конверт, спрятал его в нагрудный карман,достал золотую,украшенную камнями зажигалку и поджег салфетку. Но цифры не хотели гореть, пламя потухло, проглотив лишь два ноля. Герман поморщился и повторил попытку. Дождавшись пепла, разрушил его двумя хлопками и, бегло оглядевшись, покинул кафе.

***

Когда Ева вошла в библиотеку, Лера и Вера демонстративно посмотрели на часы. Обе стрелки притаились у одиннадцати.

- Здравствуйте, - вежливо произнесла она и села за свой стол. Нужно было обновить картотеку с учетом новых поступлений, навести порядок на стеллажах…

- Добрый день, Ева Борисовна, - прямо над ней возник директор.

- Добрый день, Денис Андреевич, - ответила онаи продолжила перебирать карточки. Но директор не двинулся с места.

Со стороны могло показаться, что он ждал объяснений, буквально требовал их всем своим видом. На самом деле Денис в очередной раз искал причину для разговора, а поскольку кроме опозданий других поводов не было, приходилось пользоваться тем, что есть.

«Надо же, стоит, как вкопанный», - с досадой подумала она и сказала тоном отличницы наизусть выучившей урок:

- Извините, у меня была важная встреча, которая неожиданно затянулась.Впредь постараюсь не опаздывать.

- Уж постарайтесь, - коротко кивнул он, - Вы видели новые поступления?

- Да. Я займусь ими через пять минут.

Разговор не клеился. Денис мысленно, не без пробелов, восстановил список прибывших книг. Можно было бы обсудить одну из них, но, увы, он успел прочесть лишь аннотации. Впрочем…

- Интересная штука этот «Дантов клуб» Мэтью Перла, - неожиданно весело произнес он.

Ева подняла удивленный и, как ему показалось, заинтересованный взгляд. Денис похвалил себя за находчивость и продолжил:

- Загадочный мир Бостона девятнадцатого века…Столько увлекательных интриг…

- Увлекательных? Что именно вас так увлекло? – без тени улыбки спросила она, - Воссозданные пытки Дантовских Кругов Ада? Смерть закопанного головой вниз священника?

- Ну… это триллер… мистический триллер.

- Я не люблю триллеры. И мистику тоже. Особенно, если речь идет об убийствах.

- Однако этот роман выпрочли.

- Да, прочла. Из-за детской привычки доводить начатое до конца.

- Хорошо-хорошо… Акакие книги вы любите? – спросил он, чувствуя, что вот оно – долгожданное общение. Может, не такое задушевное, как хотелось, но все-таки…

- Я много чего люблю.

- А из новых поступлений, что порекомендуете?

Ева внимательно посмотрела ему в глаза и поняла – проверяет. На профпригодность и знание предмета. Наверное, нашел замену и теперь выискивает повод для увольнения. Ладно, я отвечу.

- «Музей невинности» Памука или«Интимные подробности» Алена де Боттона.

- Интимные? – слегка растерялся директор, - У нас такое есть?

- Это о психологических нюансах в отношениях мужчины и женщины.

-Психологических, - с облегчением выдохнул он, - Ну, конечно! Ален де Боттон… Я читал его «Опыты любви».Очень занимательно.

- Если вастак занимает интеллектуальное препарирование чувств, то лучше перечитайтестарого доброго Стендаля.

- Спасибо, - с готовностью ответил Денис и умолк.

Больше говорить было не о чем. Он еще с полминуты перебирал в голове броские названия, пока они окончательно не спутались в бессмысленный клубок слов. Пора было уходить, но, как известно, впечатление определяют начало и финал. Уйти надо красиво, - решил Денис исделал вид, что его телефон зазвонил.

- Да-да! - сказал он в трубку, шепнул Еве - Извините, - и зашагал в кабинет, говоря нарочито громко, - Благодарю, Виктор Олегович, и обязательно приду на презентацию вашей новой книги!

«Пусть думает, что мне звонил сам Пелевин…» - по-детски радовался он собственной изобретательности.

Но Ева уже была не здесь. Она вернулась в кафе и еще раз посмотрела в выцветшие глаза Германа. Еще раз увидела фантастическую цифру на белоснежной салфетке. Еще раз услышала: «Проявите сострадание, Ева…» И еще раз убедилась, что поступила правильно. Только где-то в затерявшемся уголке души притаилась легкая тень сомнения. Скорее даже чувство вины. А вдруг он и в самом деле умрет от горя? А так есть хотя бы маленький шанс… Но от мысли, что ей придется играть чужую роль, у Евы холодело внутри, и холод расползался потелу. Нет, она не боялась ответственности. Больше всего ее пугала собственная бездарность, которая вскроет, конечно же, вскроет обман уже в первые минуты встречи. Это все равно, что прийти на операцию под видом врача и, ничего не смысля в хирургии, начать резать живого человека…

Ужасно, что ей абсолютно не с кем посоветоваться. Родственники просто не поверят. А если и поверят, то последствия могут быть крайне неприятными.Отец сразу же решит, что его дочь попала в лапы бандитов и заявит в милицию. Мама поднимет панику и станет причитать. Бабушка Тася начнет обвинять бабушку Вету. Скажет: «Это все твои цирковые гены и идиотские сказки на ночь!» Бабушка Вета потребует подробного рассказа и будет напрашиваться в участницы «увлекательной игры». Нет, такой помощи ей не нужно. Лучше забыть обо всем. Просто забыть, вычеркнуть из памяти, словно ничего и не было…

     Вернувшись домой, Ева быстро приняла душ. Затем заварила крепкий чай, отыскала томик чеховских рассказов и, забравшись на подоконник, предалась любимому занятию. Ей очень нравилось сидеть вот так и, в перерывах между чтением, смотреть на город. Особенно по вечерам, когда в окнах зажигались желтые огни. Сегодня на улице шел снег. Большие хлопья торжественно опускались на землю, и казалось, что онамедленно летит вверх.

     Вдруг раздался скрип двери и видение прекратилось. В комнату вошла Елена Васильевна. На ней был розовый атласный халат, который Ева терпеть не могла из-за пошлых бабочек на бархатных лацканах. В руках она держала вскрытый конверт, как держат лабораторную мышь двумя пальцами за хвост и вниз головой.

- Что там? – поинтересовалась Ева.

- Это я у тебя хотела спросить – что? –вопросом ответила мать и протянула конверт.В нем лежала фотография (одна из тех, которые показывал Герман) и его визитная карточка. На визитке с обратной стороны было написано «Я по-прежнему жду звонка», а на конверте - «Еве Крыловой, лично в руки».

- Зачем ты вскрыла письмо, адресованное мне?

- По инерции, - с готовностью ответила Елена Васильевна, - Кто этот Герман и почему он тебя так тискает?!

- Это мой старый знакомый, - неожиданно для себя соврала Ева. Едва ли не впервые в жизни. А что? Любопытство матери подбросило отличный шанс избавиться от бесконечных смотрин.

- У нас прекрасные отношения и, возможно, мы даже поженимся…

- Но, скажи мне, когда?! – Елена Васильевна всплеснула пухленькими ручками, - Когда ты успела завести эти отношения? Ты нигде не бываешь, ни с кем не встречаешься…

- Мы познакомились на работе. Он библиофил.

- Я потрясена…

- Чем, мама? Ты ведь сама хотела поскорее пристроить меня замуж?

Последний аргумент несколько успокоил Елену Васильевну. Да и молодой человек выглядел вполне респектабельно, но Ева… Откуда она взяла платье с таким неприличным декольте?

- А чем он занимается, - уже вполне дружелюбно спросила она.

- Он бизнесмен.

- А фамилия у него какая?

- Фамилия его слишком известна, чтобы ее называть…

- Грубишь?

- Цитирую Булгакова.

- Ладно, отдыхай.

«Информации маловато, но Герман – имя редкое, вычислю», - решила Елена Васильевна и бойко скрылась за дверью.

Ева взглянула на фотографию. Она знала теорию о том, что у каждого человека существует двойник, но верила в нее не больше чем в инопланетян, и вот тебе… Даже мама ничего не заподозрила.

     Ночью ей приснился сон. В белой палате на узкой кушетке лежал Влад. Вокруг него стояли люди. Присмотревшись, Ева узнала Дениса Андреевича, Веру и Леру, обеих своих бабушек, отца, маму и почему-то полуслепого старика из пятой квартиры, который каждое утро у подъезда желал ей хорошего дня…Потом она увидела себя вошедшей в палату и все тут же обернулись. «Он умер, - тихо сказал старик, - А ведь мог бы жить и жить…», «Зачем ты убила его, дочка?» - спросил отец. «Я? – попятилась она к двери, - Это не я…», «Ты, - кивнула мама», «Ты», - подхватили ее остальные. «Ты! Ты! Ты!» – застучали колеса выехавшего из стены трамвая и Ева побежала. «Ты! Ты! Ты!» - нарастал за спиной зловещий гул. Ноги были ужасно тяжелыми, рыхлыми как вата, и если бы она не проснулась, трамвай обязательно накрыл бы ее своим мощным крупом.

     На работу Ева отправилась совершенно разбитая. Выйдя из метро, на секунду остановилась, чтобы перевести дыхание, как вдруг прямо перед ней вырос человек. Большой, сутулый, с тяжелым небритым лицом.

- Ну,здравствуй, Лана, - глухо сказал он, - Думала, не найду?

- Вы ошиблись, - робко произнесла Ева, но человек вдруг притянул ее к себе и зашептал на ухо: «Я убью тебя, слышишь? Даю сутки…»

Затем почти отшвырнулее и скрылся в подземном переходе. Ошарашенная этим событием, Ева простояла на месте несколько минут и, придя в себя, медленно пошла дальше.

     А на работе произошла еще одна странная история. В библиотеку вошел молодой парень, остановился у входа и уставился на нее немигающим взглядом. Потомподошел к Вере, сунул ей какую-то записку и скрылся за дверью.

- Вот, - положила Вера записку на стол, - Но на будущее запомните – я вам не посыльная…

Ева развернула лист и прочла: «Сегодня в 19.00 на нашем месте».

- Ну, хватит! – разозлилась она, достала мобильный, набрала номер и почти закричала, - Это шантаж? Психическая атака, да?!

Посетители читального зала дружно подняли головы от книг.

- Я вас не понимаю, Ева, - спокойно отозвался в трубке Герман.

- Ах, не понимаете! – оглядевшись, понизила она голос и, прикрыв рот ладонью, рассказала о случившемся.

     Они встретились в обеденный перерыв в том же кафе. Герман посмотрел на нее очень серьезно и сказал:

- Я действительно не знаю, кто те люди, Ева. Это жизнь Ланы и в ней могло быть что угодно… Но если вы согласитесь на наши условия, я смогу защитить вас, выделив охрану. Более того – разобраться с вашими обидчиками…

- Значит, все-таки, шантаж, - грустно улыбнулась она, - Ладно. Я принимаю ваше предложение. Но не потому, что боюсь вас, а потому что поняла - не сумею жить с чувством вины, если ваш Бельский действительно умрет. Что мне нужно делать?

- Сегодня вечером прийти к нему в палату, - оживился Герман, -Влада нельзя волновать, поэтому вы пробудете там ровно минуту. Потом, скажем, завтра, узнаете все о его отношениях с Ланой.

- Но, почему не наоборот? Логичнее прийти подготовленной.

- У нас нет времени. Влад может заподозрить беду,начать волноваться. Он должен увидеть, что Лана жива, как можно раньше.

***

Это была дорогая частная клиника с мягкими коврами и дубовой мебелью. Герман провел Еву по длинному ярко освещенному коридору в самый его конец, остановился у массивной двери и шепнул:

- Не волнуйтесь. В палате врач. Он будет контролировать ситуацию и если что – поможет вам.

Герман нажал на кнопку, дверь отворилась. Холодея от волнения, Ева вошла внутрь и увидела шикарные апартаменты. На просторной кровати спал очень худой бледный человек, в котором едва можно было угадать мужчину с фотографий. Маленький лысый доктор в круглых очках кивнул Герману и он закрыл за собой дверь. Доктор мягко тронул лежащего за плечо. Тот застонал и повернул голову.

- Здравствуй, - тихо сказала Ева.

Влад открыл глаза, словно наводя резкость, прищурился и что-то прошептал. Ева подошла ближе.

- Я не расслышала…

- Пошла вон, - произнес он громко и отчетливо.

- Что? – растерялась она.

- Пошла вон! – изо всех сил выкрикнул Влад и отвернулся.