Это было странно, очень странно. Просто необъяснимо… В четверг Ева проснулась в семь двадцать девять, как всегда, не дождавшись сигнала будильника. Сделала дыхательную гимнастику, приняла душ, старательно расчесала свои длинные и белые, словно льняная нить волосы, надела приготовленный с вечера костюм и, позавтракав овсянкой, отправилась на работу. По дороге она мысленно рассуждала о реминисценциях Джеймса Джойса в его знаменитом «Улиссе», поэтому не заметила, как забрела в незнакомый район.

Ева и ее родители совсем недавно перебрались в столицу, совершив длинную цепочку продаж и обменов. Всю свою жизнь они прожили в закрытом военном городке. Настолько секретном, что даже женам служащих не рекомендовалось знать причин этой секретности. Елена Васильевна и не пыталась. Мужу своему – Борису Гавриловичу она была верной помощницей и надежным тылом, ради чего с удовольствием бросила карьеру пианистки, в свое время навязанную матерью. Борис Гаврилович, инженер-физик, благополучно дослужился до полковника. Никто не знал, чем конкретно он занимался в не по уставу желтом здании с высоким крыльцом, но, видимо делал это вполне успешно - когда подошло время пенсии, ему дали большую квартиру в N-ске. Жизнь в городе с подобным названием, как вы понимаете, не предвещает ничего хорошего. Серые дома, однотипные улочки, все в точности повторяло уже известный пейзаж, поэтому две сумасшедшие, горячо ненавидящие друг друга старухи – свекровь и теща «разбились в лепешку», «потеснились», но вернули детей в столицу, которая, собственно, с самого начала и была их родиной.

У Евы же с родиной дела обстояли совсем плохо. В военном городке у нее не было друзей и даже приятелей, которые могли бы заглянуть в гости или поздравить с Днем рождения. Ева переросла сверстников еще до школы, искренне не понимая их кукольно-танковых забав. Единственной ее радостью стала библиотека, сохранившаяся со времен одного начальствующего генерал-лейтенанта, задавшегося целью собрать коллекцию не хуже чем в Москве. Подчиненные знали об этом и везли ему книги со всех уголков страны. Именно там, под сводами разноцветных корешков, в круглом свете гибких настольных ламп, на шатких стремянках, в пыльных плюшевых креслах и жила Ева. Жила отдельной никому непонятной жизнью. Отец гордился своей умной крошкой. Уже в третьем классе она читала взахлеб и без разбора Бальзака, Толстого, Стендаля, Пушкина, Диккенса, Достоевского, Золя, Набокова, Уайльда… Однажды на простой вопрос старого прапорщика: «Как настроение, детка?», глубокомысленно заметила: «Все мы погрязли в болоте, но некоторые из нас смотрят на звезды». Отец долго смеялся, а прапорщик впал в глубокое раздумье, потом почесал затылок и сказал:

- Дочка у вас красивая, товарищ полковник, только толку из нее не будет. Мужики таких боятся.

И как в воду глядел. К двадцати семи годам Еве удалось заиметь единственный короткий роман, принесший ей ужасные страдания – жених оказался не просто чужим мужем, но и отцом двух очаровательных малышей.

- Это ты во всем виновата, – обвиняла Елену Васильевну свекровь Таисия Семеновна, - Не могла назвать дочь по-человечески? Вот она теперь и мучается…

- Слишком много Борис давал ей читать, – парировала теща Елизавета Кирилловна, - Чему хорошему может научить Анна Каренина?

Но ни бабушка Тася, ни бабушка Вета даже не подозревали, что Ева любила свое имя и была бесконечно благодарна отцу за тот зимний морозный день, когда он впервые привел ее в библиотеку.

Кстати об имени. Оно вовсе не было случайным. Ему предшествовала целая история, ставшая впоследствии семейной легендой. А именно: за полгода до рождения Евы в городке на свет появилось двенадцать детей и все – мальчики. Вместо традиционной радости (дом-дерево-сын!) по городу поползли слухи об экспериментальном генетическом оружии, секретно примененном к жителям. Поговаривали, что его распыляют над домами глубокой ночью. Многие стали спать в медицинских масках, а некоторые, особо впечатлительные, на всякий случай обзавелись свинцовыми вставками в нижнее белье. И тут свершилось чудо - тринадцатой по счету родилась девочка. Счастью не было предела. Это означало, что опыты окончены и можно дышать спокойно.

- Первая девочка! Первая девочка! – поздравляли друг друга знакомые, - Назови ее Евой! – предлагали они хором счастливой мамаше, и Елена Васильевна поддалась всеобщей эйфории, о чем вскоре пожалела, но было поздно.

Библиотека и имя, вот, пожалуй, все, за что Ева благодарила это Богом забытое место. Но, оказавшись в столице, она вдруг поняла, что тоскует по уединению, по тихим безликим улицам, по черным воронам на крышах, по тенистому парку и с детства знакомым лицам соседок, по рыжей дворняге Чуче, которая ждала ее под библиотекой, зная, что обязательно получит косточку…

     Столицу Ева не приняла, и это чувство оказалось взаимным. Город мстил ей на каждом шагу. Она наталкивалась на прохожих, чей поток казался зловещим, чуралась толпы как эпидемии, и ощущала себя инородным телом, ничтожной соринкой в мутном глазу мегаполиса. Будучи барышей рассеянной и увлекающейся, Ева находила себя в самых неожиданных местах, из которых выбиралась путано и мучительно долго. Люди будто специально посылали ее не в ту сторону. Она злилась, а однажды даже плакала, сидя на холодной скамейке в безвестном парке.

     В четверг Ева снова заблудилась. Мысленно проклиная топографическую беспомощность, она прошла пару кварталов и остановилась у магазина мехов. Как это часто случалось раньше, ее сознание тут же щелкнуло и переключилось. В витрине была выставлена изумительная котиковая шубка. Именно такую носила Лиза из набоковского «Пнина», о такой говорила Тэффи в своих «Воспоминаниях»… «Милый ласковый зверь, комфорт и защита тяжелых дней, знамя беженского женского пути, о тебе можно написать теплую поэму…» Очарованная видением, Ева вошла в магазин.

- Вам помочь? – тут же выпорхнула из-за прилавка ветрено-рыжая продавщица.

Ева медленно повернулась к ней, чтобы вежливо сказать: «Спасибо, я пока осмотрюсь», как вдруг произошло нечто странное. Продавщица ойкнула и попятилась, словно рыба, хватая ртом воздух. Встретившись спиной с колонной, она вскрикнула от неожиданности и едва слышно спросила: «Это ты? Ты?!»

Ева не знала, что ответить, поэтому выбрала самое логичное в данной ситуации - сказала: «Я», после чего глаза продавщицы закатились, тело обмякло и сползло по колонне на пол.

Из разных дверей тут же выскочили люди, кто-то крикнул: «Звоните в скорую!» Еву оттеснил охранник, принявшийся хлестать несчастную продавщицу по щекам. Судя по тому, как он это делал, было ясно – отношения у них не сложились.

- Николай, ты ей шею свернешь! – набросилась на охранника дама с высоким бюстом, на котором подпрыгивал бейдж - «Главный товаровед». Набрав в рот воды из стакана, она опрыскала продавщицу как фикус, и та пришла в себя. Тут же в стеклянную дверь ворвались двое молодцев в белых халатах и стали оказывать пострадавшей первую помощь. Еве не терпелось поскорее узнать, чем именно она так напугала девушку, но вдруг в ее кармане зазвонил мобильный.

- Где вы? – строго спросил он голосом директора библиотеки, Дениса Андреевича Поспелова.

***

Когда месяц назад к нему пришла старая приятельница мамы – Елизавета Кирилловна и заявила: «У меня есть то, что вам нужно», он сразу почувствовал – ничего хорошего из этого не выйдет. «Моя внучка – гений! Она вам всю картотеку приведет в порядок, - щедро обещала старуха, - Буковка к буковке!» Денис смотрел на нее скучающим взглядом и думал о том, что хорошо бы послать куда подальше эту библиотеку с ее пыльными стеллажами, потрепанными книгами, бюстом Вольтера под чахлой пальмой в облупленном горшке. С двумя унылыми сотрудницами, одна вечно простуженная, в теплом шарфе, а от второй муж ушел. В итоге у обеих глаза на мокром месте и такие кислые физиономии, что хоть вешайся. Теперь третья на горизонте. Судя по обещанию заняться картотекой – еще та зануда. Нет, какая все-таки настойчивая старуха! Мама говорила, что в прошлом она была цирковой актрисой. Кажется, показывала фокусы или ходила по канату. Денис представил Елизавету Кирилловну в блестящем трико с красной розой в гладко зачесанных волосах, и его тут же стал распирать смех. Старуха между тем как нарочно подбрасывала все новые ассоциации. То ставила ноги в третью позицию, то тянула носок, склоняясь к столу. Пришлось сдаться. Тем более, что место действительно было вакантным. Правда, Денис собирался пригласить бывшую сокурсницу Лялю Кречетову – роковую красавицу, чудом оставшуюся без работы, но Елизавета Андреевна так сверкала воображаемым трико, что он не выдержал и, подавляя хохот, сказал: «Ну, хорошо, хорошо, пусть приходит». С Лялей все равно бы ничего не вышло. Она презирала таких, как Поспелов. И не только потому, что он был неспортивным очкариком. Обладая живым умом и недюжинным творческим мышлением, Денис страдал крайней степенью застенчивости. Особенно с женщинами. Его мозг рождал удивительные реакции, мысль облачала их в выразительно хлесткие слова, а язык предательски немел. Чем прекраснее оказывалась собеседница, тем труднее ему было открыть рот. К слову, именно застенчивость помешала Поспелову поступить на исторический факультет. Главный экзамен принимала эффектная дама-доцент. Увидев ее, Денис мгновенно понял, что не сдаст, и от этого разволновался еще больше. В итоге пришлось идти на библиотечный, куда его были готовы принять всяким - краснеющим, мычащим, и даже слепо-глухо-немым. Впрочем, несмотря на фантастическую скуку, в библиотеке Денис чувствовал себя уютно. Вера и Лера ничуть не смущали его своим присутствием, а, наоборот, в их обществе он смог, наконец, расслабиться, выработать низкий, немного устрашающий голос, расправить плечи и даже позволить себе сарказм.

Все было очень и очень неплохо. Как только дверь за цирковой старухой закрылась, Денис тут же забыл о ее визите и внучке-зануде. Вспомнил лишь, когда в дверь заглянула унылая Вера и гнусавым от вечного насморка голосом сказала:

- К вам пришла девушка. Говорит – на работу устраиваться…

- Зовите, - коротко приказал он, быстро спрятав в стол недоеденный бутерброд.

И тут в дверях возникла незнакомка. В первое мгновение Денису почудилось, что вместе с ней в кабинет вошел столб света. Лишь спустя минуту он понял, что это были волосы. Сказочно белые, сияющие изнутри, они создавали вокруг головы нимб, который в свою очередь обрамлял удивительно нежное лицо, самое необыкновенное из всех, какие он только видел. Денис медленно встал и замер.

- Здравствуйте, - сказала гостья, - Меня зовут Ева.

Он не пошелохнулся и продолжал молчать.

- Моя бабушка, Елизавета Кирилловна, приходила к вам. Она сказала, что вы согласны взять меня на работу, - напомнила она, - Место еще свободно?      

Но и это не подействовало. Денис был нем как рыба. Ева почувствовала себя неловко и мысленно проверила только что произнесенные фразы, вдруг сказала какую-то глупость? Но нет, фразы были самыми обычными. Неизвестно чем бы закончился этот визит, если бы в кабинет не заглянула Лера.

- Денис Андреевич, можно я завтра займусь архивом? – спросила она и печально добавила, - Мне очень нужно домой…

- Конечно-конечно, - ожил он, а после нечеловеческим усилием заставил себя снова посмотреть гостье в глаза и сказать: - Да, место свободно. Вы подходите.

Когда Ева ушла, Денис на мягких ногах прошел в туалет и умылся ледяной водой. Он близоруко всмотрелся в свое бледное отражение и глубоко вздохнул. С этого момента началась новая глава в его тихой устоявшейся жизни.

***

- Ты что, беременна? Скажи мне правду, Настя! – допрашивала продавщицу дама с бейджем «Главный товаровед».

Та мокрая от воды, с расстегнутой стараниями охранника блузкой, вертела головой и невнятно бормотала: «Этого не может быть… не может быть…».

- Похоже, здесь нужны не мы, а коллеги из психиатрии, - тихо сказал один медбрат другому.

Ева так увлеклась развернувшимся действием, что напрочь забыла о телефоне.

- Почему вас до сих пор нет на месте? – напомнил о себе директор.

Строгость, с которой он говорил, оказалась единственной защитой от застенчивости. Чем суровее и жестче он вел себя, тем легче ему было скрыть истинные чувства. Ева посмотрела на часы и ахнула. На работе ей следовало быть сорок минут назад.

«Ладно, выясню все завтра утром» - сказала себе она, еще раз взглянула на странную продавщицу и быстрым шагом покинула магазин.

Весь день эта история не шла у нее из головы. Еве ужасно хотелось хоть кому-нибудь рассказать об увиденном, но ни с Лерой, ни с Верой отношения не сложились. Не советоваться же с этим заносчивым Денисом Андреевичем, невзлюбившим ее с первой минуты? Вот и теперь он сидит и исподтишка наблюдает за каждым ее движением. Неужели собирается уволить? Всего за один час опоздания?

Еле дождавшись конца работы, Ева поспешила домой. Переступив порог, она уловила тонкий запах кофе и корицы. Это означало, что в гости к родителям пришла бабушка Вета. Но уже через секунду ее обоняние нащупало сладкие нотки ванили, которые, несомненно, издавали творожные кексы бабушки Таси. Так и есть. Они расположились по обе стороны кухонного стола и усиленно изображали безразличие друг к другу. Обычно мама следила за графиком посещений, стараясь не сводить их не то, что в один час, а и в один день, но сегодня по непонятным причинам система дала сбой. Когда все собрались, Ева сказала:

- Странная история произошла сегодня в магазине мехов. Увидев меня, продавщица упала в обморок.

В комнате воцарилось молчание. Родственники переглянулись.

- Тебе двадцать семь, Ева, - мягко напомнила Елена Васильевна.

- Но это правда. Пришлось вызывать скорую…

- А директор магазина? – весело включился в игру Борис Гаврилович, - Надеюсь, он застрелился?

- Да, папа, - вздохнула Ева, - А бухгалтер повесился на одной веревке с товароведом. Ну, почему вы мне не верите?

- Я верю! – быстро отозвалась Елизавета Кирилловна, - Вот у нас в цирке работал дрессировщик Бербек Гандурбеев, так от его вида очень многие чувств лишались. У него был всего один глаз и тот жуткий – желтый, как у кота, зубы острые и нос вот таким крючком…

- Мама, хватит! – укоризненно воскликнула Елена Васильевна, - Не нужно потакать ее странным фантазиям.

- Тем более такими глупыми примерами, - процедила сквозь зубы Таисия Семеновна.

И тут в дверь позвонили. Родственники подозрительно оживились.

- Это настройщик рояля, - сказала Елена Васильевна и пошла открывать.

В комнату протиснулся большой неуклюжий мужчина лет сорока. Он окинул присутствующих встревоженным взглядом и остановил его на Еве.

- Ну, знакомьтесь, друзья! - театрально всплеснула руками Елена Васильевна, - Это Шурик. У него абсолютный слух и золотые руки!

Дивертисмент получился фальшивым, и Ева разгадала его замысел уже в первую секунду. Несчастный Шурик, который жутко волновался и не знал, куда деть свои золотые руки, был уже пятым по счету женихом, приглашенным в дом под благовидным предлогом. «Когда же это, наконец, кончится?» - мысленно возмутилась она.

Шурик смущенно опустил глаза. Ему пообещали «случайное» знакомство с умной и порядочной девушкой. Он пошел на это ради собственной матери, которая каждый день заводила одну и ту же пластинку: «Мне семьдесят и я должна если не вырастить, то хоть увидеть внуков». Однако девушка оказалась слишком красивой. Вряд ли у них что-нибудь получится…

Шурик снова посмотрел на Еву, но в этот раз его взгляд задержался и даже выразил некоторое удивление. Он вспомнил, что уже видел ее года три назад в одном большом доме с белым роялем, настраивая который, провозился больше трех часов. Но она, кажется, тогда была замужем. Странно… Елена Васильевна не говорила об этом…

Простодушный Шурик даже обрадовался такой удачно всплывшей информации. Теперь они с Евой как бы уже были знакомы, и связаны пусть коротким, но общим прошлым. Память тут же подбросила несколько ярких деталей – мягкие тапочки в виде пушистых розовых котов и тонкую длинную сигарету в изящной руке. Шурик тут же поделился своими воспоминаниями с присутствующими.

- Вы ошиблись, - заверила его Елена Васильевна, - Мы переехали в столицу меньше года назад. До этого Евочка работала библиотекарем в закрытом военном городке. И уж поверьте мне – она никогда не курила. Так что давайте лучше все вместе выпьем чаю.

Шурик согласно закивал. Не хотят рассказывать – не надо. Ну, были у нее отношения с другим мужчиной, что в этом страшного? Им ведь не по семнадцать… Главное теперь – как-то понравиться ей, произвести правильное впечатление. Может, процитировать кого-нибудь из классиков или почитать стихи? Шурик напрягся, однако ничего кроме «Ты еще жива моя старушка» в голову не шло.

А Ева с любопытством рассматривала его бугристый, непомерно большой лоб и думала о том, как сильно ошибутся антропологи далекого будущего, приписав этому черепу биографию выдающегося ученого… Потом ей стало скучно. Деликатно дождавшись паузы в мамином монологе, она поднялась из-за стола и сказала:

- Извините, но мне пора спать. Приятного вечера.

***

Магазин мехов открылся ровно в девять. Она тут же вошла в него и осмотрелась. За прилавком стояла и сосредоточенно просматривала какие-то квитанции высокая брюнетка.

- Здравствуйте, - обратилась к ней Ева, - Я могу видеть Настю?

- Настю? – переспросила та, не отрываясь от бумаг.

- Ну да, это рыжая такая девушка…

Продавщица подняла глаза, и в ее взгляде, как показалось Еве, мелькнул испуг. Однако уже через мгновение он сменился непроницательной холодностью.  

- Я знаю, как выглядит Настя, - сухо ответила продавщица, - Только ее нет. Она уехала в отпуск.

- Правда? А куда?

- С какой стати я должна вам все рассказывать?

- Вы правы, не должны. Просто вчера…

- Извините, мне нужно работать, - довольно грубо оборвала ее продавщица и нырнула под прилавок.

Ева постояла еще немного, затем развернулась и покинула магазин. На улице шел снег. Справа зеленел елочный базар, слева трое подростков весело валяли друг друга в сугробах. До работы оставался почти час, и Ева решила зайти в кафе, благо здесь их было предостаточно. Она двинулась вдоль сверкающих праздничными огнями витрин, заглядывая в окна. И вот тут-то произошло второе странное событие. Ева почувствовала, именно почувствовала, что за ней следят. Она оглянулась. Худой высокий мужчина в длинном пальто шел на расстоянии метров десяти. У него были рыжие усы, надвинутая на лоб кепка и длинный полосатый шарф.

«Может, это просто игра воображения? – подумала она, - Обморочная продавщица, ее неожиданный отпуск, испуг в глазах брюнетки… Тут кого угодно начнешь подозревать. Скорее всего, он – обыкновенный человек. Кстати, похож на налогового инспектора. Идет себе на работу, никого не трогает…» Чтобы проверить так ли это на самом деле, Ева вошла в первое попавшееся кафе и села за столик у окна. Мужчина свернул в магазин напротив. Не сводя глаз с высоких дубовых дверей, она заказала кофе, быстро выпила его, расплатилась и, выйдя на улицу, двинулась к автобусной остановке. А через пару минут остановилась у витрины, и незаметно посмотрела назад. Преследователя не было. «Ну вот, все-таки показалось» - с облегчением выдохнула Ева и зашагала дальше.

     Мужчина возник внезапно, стоило ей лишь свернуть за угол. Ева буквально столкнулась с ним на узком тротуаре.

- Вы зачем за мной следите?! – выпалила она скорее от испуга, чем от возмущения.

- Давайте войдем в кафе, - предложил он тихим вкрадчивым голосом, - Выпьем чего-нибудь и поговорим…

- Спасибо, но я только что пила кофе. Больше не хочу.

- У нас к вам важный разговор.

- Для кого важный?

Ей был крайне неприятен этот тип. Его выцветшие, наполовину прикрытые веками глаза, желтая кожа и странная манера говорить о себе в третьем лице…

- Пожалуйста, это займет всего несколько минут, - настойчиво сказал он.

В кафе было людно, а значит не опасно и Ева согласилась. Мужчина быстро нашел свободный столик, услужливо отодвинул для нее кресло и, не снимая пальто, сел напротив.

- Итак… - достал из кармана конверт, - Взгляните на это…

Ева осторожно заглянула внутрь. В конверте лежало несколько фотографий.

- Смелее.

Ева послушно вынула их и с недоумением перелистала. На всех четырех снимках она узнала себя. Но удивляло не это, а то, что на каждом ее обнимал незнакомый смуглый мужчина лет тридцати пяти.

- К чему этот фотомонтаж? – с недоумением спросила она.

- Вы ошибаетесь, - довольно улыбнулся преследователь в свои рыжие усы, - Все фотографии настоящие…