Второй день Данилов безостановочно набирал ее номер, но телефон молчал. Отчаявшись, он позвонил Елене Петровне, хотя, зная неприязнь бабушки, старался обращаться к ней лишь в самом крайнем случае. Елена Петровна, не дослушав, сухо отрезала:

- Мы поссорились и не разговариваем уже несколько дней.

- Поссорились? Почему? – удивился он, но в ответ услышал лишь короткие гудки.

Когда профессор Борк вынес свой спасительный вердикт, Данилов растерялся, и первое время чувствовал себя инопланетянином, которому все вокруг было в диковинку. Весь день он провел в тумане, а ночью не сумел заснуть. Проворочавшись пару часов, вышел на улицу и до самого утра бродил по залитому огнями Гамбургу. Вернувшись, с удивлением рассматривал номер, будто видел его впервые - вдруг разглядел изящную лампу на гнутой бронзовой ножке и в изголовье кровати чудную картину в духе раннего импрессионизма. Подумал: «Неужели все это здесь было с самого начала?»

Постепенно придя в себя, он все же смог упорядочить мысли, как вдруг пришло это сообщение от Марго, а вместе с ним и новые переживания. А что, если Градов на самом деле захочет приударить за Леной? И вдруг она, поверившая в историю с любовницей, от боли и отчаяния с головой бросится в новые чувства? Сначала просто решит отомстить, а потом влюбится в Андрея, этот обаятельный гад всегда умел нравиться женщинам…

Но самым глупым и невероятным было то, что именно он, он, а не судьба или слепой случай подтолкнул их друг к другу. Ну, не кретин ли? Оставалось только надеяться, что еще ничего не произошло. Что Лена слишком любит его, чтобы вот так просто взять и закрутить новый роман, пусть даже с таким красавцем как Градов. Впрочем, это было легко проверить.

Данилов отыскал к «контактах» номер Андрея, на секунду задумался и нажал кнопку вызова. После трех бесконечно долгих гудков раздался голос друга, записанный на автоответчике:

«Я бы с удовольствием поболтал с вами, - произнес он, - но не могу. Я в душе. Или на совещании. Или в постели с красивой девушкой. Поэтому говорите, чего хотели, а я наберу вас, как только освобожусь».

- Это Борис, - сказал Данилов, - Не могу дозвониться Лене на мобильный. Домашний тоже молчит. Помоги найти ее. Когда увидишь, скажи, что я очень ее люблю. Очень. И что нам нужно срочно поговорить. А еще передай дословно: «То, что она узнала обо мне – вранье. Я приеду и сам все объясню.

***

Прослушав запись на автоответчике, Андрей улыбнулся и спрятал телефон в карман. Они возвращались в отель из Ие. Машину, арендованную на время отдыха, вела Лена. Ей нравилось, что Градов, в отличие от мужа, не контролирует каждое ее движение, не просит принять вправо или сбросить скорость, не подшучивает, не критикует, не комментирует… Рядом с ним Лена чувствовала себя не провинившейся школьницей, а взрослой, самостоятельной, местами властной, хотя еще и не очень знакомой себе женщиной.

- Автоответчик? – спросила она, краем глаза взглянув на Андрея.

Он кивнул и снова улыбнулся.

- Приятные новости?

«Так-сяк» - повертел он рукой и, откинувшись на спинку кресла, прикрыл глаза. Подумал: «Водит она, конечно, отвратительно -грубо, неумело и просто опасно. Хорошо, что здесь довольно плотный поток, особо не разгонишься. В общем, будем надеяться на лучшее…»

Лена снова покосилась в его сторону. Еще никто и никогда, сидя рядом с ней на пассажирском сидении, не выглядел таким расслабленным и умиротворенным. Это был самый большой комплимент за последнее время, и ей захотелось ответить на него чем-то хорошим.

- Спасибо за чудесный вечер, - сказала она, - И вообще за поездку. Я сама бы ни за что не выбралась. Данилов обещал когда-то, а потом…

Лена осеклась. Воспоминание о муже неприятно кольнуло под ложечкой. «Интересно, он уже меня ищет?» - подумала она и тут же отругала себя за слабость.

Лена старалась, очень старалась быть сильной. Для начала отправила Бориса в черный список своего телефона и научилась не вздрагивать от каждого звонка. Особенно этому обрадовалась бабушка, к которой она зашла перед поездкой. Лена не хотела говорить ей о Марго, но та сразу почувствовала неладное.

- Что он еще натворил? – спросила с порога.

- Ничего. С чего ты взяла?

Вместо ответа Елена Петровна резко развернула ее к зеркалу. Отражение неприятно удивило Лену. Так бывает, когда застаешь себя врасплох и замечаешь выражение лица, о котором даже не подозревала - глаза потухшие, щеки впали, уголки губ сползли вниз, в общем, выглядишь старой, несчастной и страдающей как минимум тремя хроническими недугами.

- Больше так никогда не делай, - улыбнулась она.

- Хорошо, - согласилась бабушка, - Только и ты мне больше не ври. Давай, говори, что он отчебучил на этот раз?

- Любовницу.

- Во как!? А ведь смотреть не на что…

- Ба, не начинай, ладно? Я решила с ним развестись.

- А вот это правильно! Замечательная новость, - оживилась Елена Петровна, - Умнеешь, внученька, умнеешь…

- Завтра я лечу на Санторини, - сказала Лена и, немного помедлив, добавила, - С Андреем…

- Это который Андрей? Тот, что тебе дал на растерзание свою квартиру?

- Да. Он, между прочим, в восторге от дизайна. И вообще, Градов не сомневается, что мой проект победит в конкурсе.

- Градов? – вскинула бровь Елена Петровна.

- Ну да, Градов. Я же тебе говорила, что они друзья детства.

- Про друзей говорила, а вот про детство…

- Что-то не так? – встревожилась Лена, глядя на то, как изменилось бабушкино лицо.

Елена Петровна прекрасно помнила Андрея. Более того, она питала к нему нежность женщины, всегда мечтавшей о сыне. Когда Яна впервые пригласила его в дом, она сразу решила – этот парень будет ее зятем, и очень расстроилась, услышав, что они просто друзья. «Ну, ничего, - сказала она тогда, - от дружбы до любви совсем близко». И даже узнав о ранней, постыдной для того времени беременности дочери, довольно быстро успокоила себя мыслями о будущем, похожем на Андрея внуке. Но оказалось, что он здесь ни при чем, отец ребенка – совершенно посторонний неизвестный студент, который никогда не станет ее зятем, так как Яна не только не собирается замуж, но даже не планирует говорить ему о ребенке.

     Елена Петровна до сих пор помнила последний разговор с Андреем, будто было это вчера.

«Мне жаль, что Янка – такая дура» - сказала она. «Ну, что вы, Яна очень умная, – возразил он, - И очень красивая…»

И потом, когда они с мужем решили увезти беременную дочь из города, она настояла, чтобы та передала Андрею письмо с новым адресом. Яна долго сопротивлялась, но просьбу все же выполнила. И еще пару лет, когда уже родилась Леночка, Елена Петровна надеялась, что он вот-вот приедет – как всегда энергичный, веселый, бронзовый от загара, с букетом белоснежных хризантем. Ах, если бы она тогда знала, что письмо так и не дошло до адресата. Что его просто не отдал Андрею этот «отвратительный мальчик с рыбьими глазами», как называла она в то время Борю Данилова…

- Ба, ты заснула? – оторвала ее от воспоминаний Лена, - Ты что, знакома с Градовым?

- Да, было дело. Хороший мальчик, - сдержанно произнесла Елена Петровна.

Она никак не могла решить – нужно ли говорить внучке всей правды об Андрее. Воспоминания о нем по-прежнему грели душу, но в его интересе к Лене женщине виделось что-то противоестественное. «Сначала мать, потом дочь… Они ведь совсем разные, хоть внешне и очень похожи»…

- Скажи мне правду, у тебя с ним что-то было? – спросила она на всякий случай.

- Нет, конечно! - отмахнулась внучка, - Мы просто друзья.

- Где-то я это уже слышала…

Лена обняла ее за плечи, поцеловала в макушку и строго приказала:

- Если Данилов будет искать меня – ни в коем случае не говори, куда я уехала.

- Да ни за что! Я просто скажу: «Мерзавец!» и брошу трубку. Давно мечтала это сделать.

- Нет. Лучше скажи, что мы с тобой поссорились, и ты ничего не знаешь. Пожалуйста.

Елена Петровна согласно кивнула, решив отпустить ситуацию и положиться на волю случая. Если судьбе будет угодно свести Лену и Андрея, то так тому и быть…

***

- А ты в курсе, что этот остров многие исследователи считают частью затонувшей Атлантиды, - сказал Андрей.

Они подошли к отелю, но ему совсем не хотелось расставаться.

- Знаю, - улыбнулась Лена, - Гид сегодня рассказывал.

- Когда? Я не слышал.

- Он говорил по-немецки для туристов из Германии…

- Ты владеешь немецким? Не знал.

- А также английским и французским. Ты обо мне многого еще не знаешь…

«Сейчас он произнесет что-нибудь вроде: «Готов узнать больше», и предложит чай или бокал вина. Я скажу: «Уже поздно», попрощаюсь и пойду в свой номер. А через полчаса, когда он окончательно расстроится, постучусь в его дверь».

Лена так явственно представила, какое при этом растерянное удивление появится на его лице, что едва не рассмеялась вслух. Но продолжения не последовало и фраза: «Ты обо мне многого еще не знаешь» повисла в воздухе нелепо кокетливым призывом.

«Если я позову ее в гости – она обязательно откажет, - решил Андрей, - Финал вечера будет испорчен, интрига смазана. Нет, этот сюжет требует более тонкого продолжения…»

- Мой номер, - сказала Лена, - Спокойной ночи.

И, поцеловав его в щеку, скрылась за дверью. Андрей досчитал до семи. Он не помнил, откуда пошла эта привычка. В каком-то фильме главный герой так восстанавливал равновесие и страховал себя от необдуманных поступков. «Ладно, - подумал он, - Впереди еще пять дней. Нужно только набраться терпения».

А Лена упала на постель и немигающим взглядом уставилась в потолок. В голове ее творилось невообразимое. Мысли прыгали, то прокручивая обрывки недавних событий, то вытряхивая из тайников памяти давно забытые эпизоды. Ей вдруг вспомнилось, как совсем маленькой на даче она пыталась поймать стрекозу и свалилась с мостика в озеро. Как в университете на экзамене по истории выронила край шпаргалки и та метровой гармошкой повисла из кармана. Потом в голову пришла глупая считалка про поросят, которые по очереди тонули в море, а вслед за ней навязчивый мотив сиртаки… Нужно было сосредоточиться и решить, что делать дальше. Сдержанное прощание Андрея не столько задело самолюбие, сколько заинтриговало. То ли он благородно соблюдает обещанную дистанцию, то ли это игра, в которой победителем станет тот, кто умеет ждать.

«Ладно, посмотрим, кто кого», - улыбнулась Лена и тут же поймала себя на мысли, что новая интрига совсем вытеснила мысли о муже. Но стоило ей лишь подумать об этом, как все вернулось на круги своя. Она увидела разложенные веером фотографии с обнаженными Марго и Даниловым, вспомнила, каким чужим и холодным он был все последние месяцы, и густая обида снова подкатила к горлу.

«Нет, он больше не заставит меня плакать, - решила Лена, - Нужно просто переключиться на что-нибудь другое. Все равно что. Например, вспомнить, какой хороший сегодня был день. И этот удивительный закат под аплодисменты. И теплое дыхание Андрея…»

- Двое поросят пошли купаться в море, - прошептала она, проваливаясь в мягкий сон.    

***

- Вы не можете сейчас уехать! – возмутился Борк, - Необходимо пройти курс лечения до конца, иначе не исключен рецидив. Вы же врач и должны это понимать.

Впрочем, последней фразы он не говорил. Ее от себя добавила Габи. Сегодня, судя по всему, она тоже была не в духе, поэтому переводила отрывисто, без присущих ей сопереживающих интонаций.

- Я могу принимать все препараты дома, - не сдавался Данилов.

- А мой энцефалограф?! – парировал профессор, - Вы планируете забрать его с собой? Увольте, голубчик, это авторское изобретение принадлежит на только мне, но и Германии!

Данилов умолк, понимая, что спорить бесполезно. Борк очень гордился созданным прибором и не хотел признавать, что старый, используемый во всем мире образец, ничем не хуже его «ноу-хау».

- И потом, я должен неотрывно наблюдать за вашим состоянием, мы же договорились в самом начале!

«От этих русских всегда одни неприятности», - подумал Борк, изо всех сил стараясь сдерживать гнев. Мечта о мировом признании грозила разбиться как хрустальная ваза под рукой дикаря, и он искренне пожалел о том, что не подписал с Даниловым заверенного нотариусом документа с указанием точных дат лечения. Но кто мог предположить, что умирающий человек сам, находясь в трезвом уме и твердой памяти, захочет прервать спасительный процесс? И теперь из-за одного необдуманного поступка, нелепой прихоти, могло рухнуть великое открытие…

- Нет, нет и нет, - произнес он по-русски, затем на всякий случай добавил «Найн!» и пружинистым шагом вышел из кабинета.      

Оставался еще один вариант – слетать домой на пару дней, но об этом Данилов решил поговорить завтра, когда Борк остынет.

     Вечером Габи пригласила его в свой любимый ресторан, где они позволили себе немного вина.

- Вы не должны обижаться на Отто, - сказала она, - Это его великий шанс. Цена вопроса - Нобелевская премия…

- Я понимаю, - кивнул он, жадно осушив бокал, - Только у моего вопроса тоже есть цена и она не менее высока.

- Но вы рискуете потерять достигнутый результат и, как следствие, жизнь.

- Я рискую потерять жену, - сказал Данилов.

- А что с ней? – довольно безразлично поинтересовалась Габи, - Она тоже заболела?

- Надеюсь, нет. Это длинная история…

- Я люблю длинные истории и умею слушать, - заверила Габи, - Ну же, Борис, не держите все в себе. Вам просто необходимо кому-то излить душу, как говорят у вас. Поверьте, я для этого - идеальный вариант.

Она действительно умела слушать. Данилов, обычно не произносящий больше трех предложений за один раз, с каждым словом чувствовал облегчение. Он говорил и говорил, удивляясь собственному красноречию, а когда закончил, увидел в глазах Габи слезы.

- Я завидую вашей жене, - тихо сказала она, - Вам обязательно нужно поехать и рассказать ей всю правду. Думаю, два дня ситуации не изменят. Хотите, я поговорю с Отто? Он поймет…

Ресторан они покинули ближе к полуночи, и Габи предложила переночевать у нее.

- То, что было в прошлый раз, не повторится, - пообещала она.

«Конечно, не повторится» - подумал он. Теперь, когда призрак близкого конца больше не нависал над ним, и можно было планировать какое угодно будущее, Данилов вдруг понял, что не мыслит его без Лены. И когда Габи, обвив его шею руками, спросила: «Что нам мешает сделать это?», а потом принялась страстно и торопливо целовать его, совершенно отчетливо осознал, что никакая другая женщина, даже такая нежная и привлекательная не сможет заменить ему жены.

Габи постелила в гостиной, которая оказалась проходной. Чтобы не искушать судьбу, Данилов тут же прикинулся спящим, но сквозь прикрытые веки прекрасно видел, как она проходила пару раз на кухню и в ванную. Под прозрачным пеньюаром четко читались упругие линии ее хорошо тренированного тела. По тому, как качались ее бедра, и с каким изяществом она собрала разметавшиеся по плечам волосы, он понял – Габи дает ему еще один шанс. Улыбнувшись в темноте, Данилов повернулся лицом к стенке и крепко заснул.

***

Ослепительно белое солнце просочилось в узкую щель не до конца задернутых гардин и тонкой полоской легло ей прямо на ресницы. Лена поморщилась, открыла глаза. Она не помнила, когда в последний раз спала так сладко, без навязчивых снов и ежечасных пробуждений. Зазвонил телефон и в трубке раздался голос Андрея:

- Доброе утро, - сказал он, - Проснулась, наконец?

- Да, только что. А ты откуда знаешь? – удивилась она.

- Я на всякий случай в твоем номере камеру слежения установил. Посмотри на люстру и помаши рукой.

Лена инстинктивно подтянула одеяло к подбородку, хотя была одета, запрокинула голову и уставилась на люстру.

- Ты серьезно?

- Нет, конечно, - засмеялся он, - Позвонил наугад. Просто уже половина десятого. Так что хватит пялиться в потолок, спускайся на завтрак и пойдем гулять.

То ли день оказался необычным, то ли лимит страданий был исчерпан, но ее приводило в восторг абсолютно все. И эти узкие извилистые улочки с миллионом ступеней, и сказочные беленые домики с игрушечными окошками, и синие купола церквей, и милые глазу лавки ремесленников, и пестрые витрины сувенирных магазинчиков, и пронзительно аквамариновое море… К вечеру они так устали, что буквально валились с ног.

- Предлагаю далеко не ходить, а поужинать в ресторане отеля, - сказал Андрей.

- Встречное предложение – заказать ужин в мой номер, - откликнулась Лена, - Поедим на террасе с видом на закат…

Растерявшись от собственной смелости, она тут же попробовала исправить ситуацию, пролепетав что-то о русских туристах – молодой супружеской паре из соседнего номера, которых также можно пригласить к столу, но он прикрыл ей рот ладонью и прошептал:

- Тссс… Ужин вдвоем на твоей террасе – отличное предложение…

В эту секунду Лена со всей ясностью поняла, что игра окончена – Андрей победил с разгромным счетом и все, что нужно сделать – просто сдаться на милость победителя.

     Все было до безумия красиво. Неизвестно откуда взявшаяся музыка нежными волнами растекалась по террасе, шумел прибой, вино искрилось в высоких бокалах, ветер пах цветами, и под бархатным сводом неба горели изумрудные звезды…

Они танцевали, смеялись, болтая обо всем подряд. Лена с удовольствием отметила, что за недолгое время знакомства у них накопилось много общих воспоминаний. А потом, что было вполне логично и предсказуемо, они вместе оказались в ее постели…

Проснулась она от того, что услышала его голос. Андрей говорил во сне, сбивчиво повторяя одну и ту же фразу: «Не уезжай больше, не уезжай…». Лена наклонилась и, поцеловав его в нос, прошептала:

- Больше не уеду, не волнуйся. Я тебе еще надоем, Градов…

- Яна… - протянул он со счастливой улыбкой, - Яна, Яночка…

Словно пронзенная током, она подскочила в постели, машинально зажгла свет, но тут же погасила его. Встала. Подошла к окну. Вернулась назад. Легла. Снова встала. За окном было еще темно, но падающего на постель света оказалось достаточно, чтобы разглядеть его счастливое лицо. Андрей по-прежнему улыбался во сне, продолжая что-то шептать.

«Значит, он, как и Данилов был также влюблен в мою маму. И вот почему бабушка замялась, когда услышала его фамилию, - подумала Лена и ужаснулась, - Неужели это проклятие теперь будет преследовать меня всю жизнь?! А, может, я и рождена только затем, чтобы стать ее тенью? Кто я вообще такая?! Ошибка. Пустышка. Суррогат…»

Ощутив сильный, в одно мгновение охвативший тело озноб, она укуталась в плед, но это не помогло. Дрожь усиливалась, сердце бешено стучало, выпрыгивая из груди. Ее начало мутить, к горлу подкатил удушающий ком, захотелось срочно выйти на воздух, а еще лучше – окунуться с головой в прохладную воду.

Лена быстро оделась и выскочила из номера. Очутившись на улице, она пошла в сторону моря. Во всяком случае, ей так думалось. Лабиринты улиц, еще недавно забавлявшие ее, стали напоминать ловушку, и чем дольше она шла, временами переходя на бег, тем запутанней все становилось вокруг. В конце концов, она выбралась на довольно просторное место, оказавшееся дорогой. Но это Лена поняла лишь, когда увидела яркий, бьющий в глаза свет. Прямо на нее, слепя фарами, летела машина…