- И снова здравствуйте! – раскинула она свои тонкие руки.

- Как ты меня нашла? - глухо спросил он, растерянно оглянулся в поисках жены и только теперь сообразил, что до сих пор ее не видел.

- Я смотрю, мне здесь не рады, - засмеялась Марго.

- Где Лена? – повернулся Данилов к Андрею.

- Вышла купить кофе, сейчас будет.

- Тебе совсем не интересно, зачем я пришла? – не унималась гостья, - Совсем-совсем?

- Интересно. Но поговорим потом. А сейчас иди, ты некстати.

- Правда? Значит, тебе паспорт не нужен? И права тоже? И телефон? Ладно, тогда я пошла…

- Стой! Я знаю, что все это - твоя работа. Решила вернуть – спасибо. Отдавай и иди.

- Хорошо, пойду, - ничуть не смутилась Марго, протянув ему сверток, - Если что - ты знаешь, где меня найти. – И, вильнув узкими бедрами, скрылась за дверью.

- Что это было? – улыбнулся Андрей.

- Знакомая…

- Понятно. Ночевал у нее?

Данилов кивнул. В этот момент дверь снова распахнулась и в квартиру вошла Лена.

- Ну, наконец-то, - выдохнула она, устало опустившись на пуф в углу, - Ты добьешься, Данилов, что я когда-нибудь умру…

- Все мы когда-нибудь умрем, - сказал он, - Извини, у меня украли телефон, а еще ключи от машины и саму машину.

- На тебя напали? – подскочила она, - Тебя били, да? Ты заявил на них в милицию? Данилов, ты ужасно выглядишь!Бледный как стена…

- Не напали, не били, не заявил. Просто очень устал и хочу принять душ.Сваришь мне кофе?

- Я сварю, - вызвался Андрей, - У меня есть один рецепт, будешь как огурчик.

Он взял у Лены пакет, добыл из него пачку кофе и, напевая что-то веселенькое, скрылся в кухне, из которой почти сразу раздался треск кофемолки.

- Андрюха все такой же, - улыбнулся Данилов, - И знаешь, судя по находчивости, можно подумать, что он здесь не впервые…

- Ты ничего больше не хочешь рассказать? – проигнорировав шутку, спросила Лена.

- О чем? Тебя интересуют подробности моего отсутствия?

- Именно.

- Хорошо, слушай. Вчера я зашел в кафе и заказал коньяк. Пятьдесят граммов. Что было дальше - не помню. Проснулся на скамейке без денег, телефона, машины и сразу поехал домой.

- На чем поехал? У тебя же укали деньги…

- В кармане оказалось несколько купюр. Как раз хватило на такси.

- Ну, допустим. Только все это очень странно. Трудно поверить, что ты отключился из-за пятидесяти граммов коньяка.

- Может быть, в нем было снотворное, не знаю… Лен, я очень устал и хочу в душ. Давай потом договорим…

***

Когда она вошла в кухню, то застала там целое представление. Стол был уставлен баночками со специями, до недавнего времени мирно хранящимися в подвесном шкафчике. Андрей колдовал над ними, добавляя из каждой по щепотке в большую джезву. Причем делал это широко, как факир, бросающий в огонь таинственные кристаллы, от которых языки пламени вспыхивают и поднимаются до небес. У него были по-мужски красивые сильныеуверенные руки, на лице блуждала почти детская улыбка, с какой непослушный ребенок, надеясь получить мороженное, втайне от взрослых смешивает все, что обнаружит в холодильнике. «Подтянутый, энергичный и очень обаятельный, - вскользь подумала Лена, - Наверное, барышни от него без ума. Бабник?»

- Вы решили использовать все, что есть в доме? – усмехнулась она, когда увлеченный процессом Андрей, наконец, заметил ее присутствие, - Может, чего-то не хватает?

- Ирландского виски. Я у вас его не нашел.

- Не может быть! Среди двадцати пяти сортов виски в моем баре не было ирландского? Странно…

- Ваш сарказм мне понятен, - согласился он, - Но именно этот напиток должен иметь в запасе каждый уважающий себя кофеман. Я вам принесу в следующий раз, приготовлю как надо, вы попробуете, и тогда поговорим.

- Я не большая поклонница кофе.

- Правда? Зря. Все творческие люди в какой-то мере обязаны ему своим успехом. Дидро, Вольтер, Гюго, Бетховен, Дали были заядлыми кофеманами. А Бальзак, так тот вообще выпивал до пятидесяти чашек в день, правда они же, говорят, его и убили…

Вода в джезве стала закипать, и по квартире немедленно распространился дурманящий аромат корицы, тмина, лимонной цедры и еще чего-то, что трудно поддавалось определению.

- Кофе по-ирландски не получился, зато кофе а-ля Градов готов.

- Градов это…

- Градов – это я. Та-да-да-дам! – торжественно протрубил Андрей, сняв джезву с огня, - Первая порция вам.

Лена взяла чашку двумя руками, поднесла к лицу, вдохнула запах, сделала маленький глоток и прикрыла глаза. Ей вдруг вспомнился летний вечер в Марселе, куда они с Даниловым отправились на годовщину свадьбы. Лена увидела и маленький круглый столик на террасе отеля, и высокий фарфоровый чайник сдвумя крохотными чашечками, и овсяное печенье с шоколадом на изящном серебряном блюдце, и то, как солнце острым углом отхватило часть террасы и в этом самом углу, по-хозяйски развалилсяупитанный рыжий кот.

- Ну как? – осторожно поинтересовался Андрей.

- Божественно, - тихо прошептала она.

- Правда? Спасибо. Я рад. Вы очень красиво пьете кофе. Как будто не здесь, а где-нибудь во Франции, сидя на открытой террасе… Но ваша кухня мне тоже нравится.

- Что? – очнулась она, удивленная его неожиданной проницательностью, - Что вы сказали?

- Мне нравится ваша кухня.У вас отличный дизайнерский вкус.

- Нет, про террасу. Как вы узнали, что я думала об этом?

- Не знаю, - пожал плечами Андрей, - Наверное, догадался по лицу… А вы принимаете заказы? У меня есть знакомые, которые давно планируют ремонт, но никак не найдут хорошего дизайнера. Я уверен, что вы - именно то, что им нужно.

- Можно попробовать, - без особого энтузиазма согласилась Лена, - Она еще не закончила работу для Вороновских, к тому же отношения с Даниловым в последнее время отнимали все ее мысли.

- Соглашайтесь, - настаивал Андрей, - Это очень приятные люди. Да и вам лишний проект для портфолио не помешает…

- Ладно. Только где-нибудь на следующей неделе, - сдалась она.

Когда Данилов вышел из ванной, его ждал остывший кофе и двое увлеченно беседующих людей, не заметивших появления третьего. На мгновение ему показалось, что это не Лена, а Яна сидит на высоком стуле, по-птичьи поджав одну ногу. Что-то подобное уже случалось много-много лет назад, и тогда он страшно ревновал ее к Андрею. Правда, потом узнал, что у них ничего не было, но осадок остался на долгие годы.

- Я прекрасно помню этот отель, - видимо, продолжая начатый разговор, сказал Андрей, - Там еще в холле висит неудачная копия автопортрета Ренуара. У него лицо хронического алкоголика…

- Точно! – весело согласилась Лена. Зато, какие на рецепции кресла! Я бы в них жила.

- Да, кресла очень удобные. Помнится, я даже в одном заснул.

- Это Филипп Старк, его последняя коллекция…

Постояв немного все также незамеченным, Данилов вдруг почувствовал приближение очередного приступа и пошел в спальню. Ему повезло упасть на кровать, прежде чем стены разъехались и липкий удушающий зной опустился на лицо, окутал голову, сжал ее упругими тисками. Стало трудно дышать, свет померк, откуда-то из угла раздался отвратительно резкий металлический лязг. «Только бы она не пришла сейчас, только бы не пришла» - успел подумать Данилов, проваливаясь в забытье.

***

«Вы уверены, что ничего страшного? Посмотрите, какая испарина» - услышал он голос Лены откуда-то сверху. «А температура нормальная? Может, это пневмония?» - прозвучал вслед за ним приглушенный бас Андрея. «Нет, с легкими все в порядке, - ответил им хрипловатый тенорок старика Левицкого, - Это просто переутомление. Иммунитет не выдержал и дал сбой. Ему нужен качественный отдых, хорошее питание и полное отсутствие каких-либо переживаний. Вот, например, то, что у него украли деньги и машину – серьезный повод для стресса…»

Данилов открыл глаза и сквозь молочную пелену увидел всех троих.

- Ты меня узнаешь, Боря? – наклонилась к нему Лена, - Что у него с глазами? Почему они такие красные?

- Ничего страшного, - в который раз повторил Левицкий, - Подскочило давление и лопнули капилляры. Это пройдет. Я думаю, к вечеру Борис будет на ногах. А сейчас я попрошу вас уйти, ему нужно отдохнуть. Мы поставим капельницу с глюкозой, сделаем еще пару тройку процедур, а потом привезем его домой.

Дождавшись пока дверь за посетителями закроется, Левицкий снял с лица маску благодушия, отчего перестал походить на доброго доктора Айболита, и строго произнес:

- Может быть, хватит ставить над собой эксперименты, Боря? Почему я должен нести всякую чушь про переутомление, а? Почему нельзя сказать твоей жене правду? Женщины гораздо сильнее нас, еще и не такое способны пережить. Ну, ладно, с Леной, допустим, ты разберешься сам, а с Борком как некрасиво получилось. Он же прождал тебя больше трех часов. Профессор Борк, лауреат нобелевской премии, нейрохирург с мировым именем! Это примерно также как если бы тебя ждала английская королева, Боря. Ты понимаешь, что другого такого шанса не будет? Разве что самому поехать в Германию, но ты же у нас товарищ непредсказуемый, делаешь только то, что в голову взбредет. Почему ты не пришел на встречу? Опять с горя напился? Вопрос не риторический, отвечай!

- Вы так кричите, что у меня уши заложило, - улыбнулся Данилов.

- Уши у него заложило, - проворчал старик, - Ладно, слушай. Я показал Борку все твои снимки, и него возникло несколько предположений. Он даже вызвался самостоятельно сделать операцию, если они подтвердятся. И что теперь? Как ты намерен действовать дальше? Только не говори «Не знаю», слышать этого не хочу!

Левицкий раскраснелся, сдернул с себя очки, нервно протер их невероятно помятым носовым платком, затем в него же высморкался, тщательно промокнул жесткую щетку седых усов и вопросительно уставился на Данилова.

- С Борком, конечно, плохо получилось, - согласился тот, - Но я напишу ему. Если он сможет меня принять – поеду в Германию…

Они помолчали.

- Приступы участились? – тихо спросил Левицкий. - Тебя нельзя за руль. Ах, да, у тебя же машину украли… В милицию заявлять будешь? Заяви, вдруг найдут. У нашего Курасова из реанимации джип угнали новенький. Он, бедняга, последние волосы с лысины от горя повыдергивал – страховку не успел продлить, замотался, то да се… Так нашли, представляешь? И практически целую, только бампер немного помят. Завтра понедельник, я советую тебе взять больничный и немного отдохнуть…

***

Данилов, конечно же, не послушал Левицкого и вышел на работу. Так было легче отвлечься от навязчивых мыслей о смерти. Неделя пролетела незаметно. Борк, которому он написал во вторник, ответил почти сразу приглашением в свою клинику. Все это время Лена безуспешно пыталась поговорить с ним и, в конце концов, не выдержав напряжения, устроила скандал, большой классический скандал с битьем посуды, истерикой и обещаниями навсегда уйти из дома. А поскольку такое случилось впервые, она еще сутки не могла прийти в себя – сидела, запершись в своей комнате, и безостановочно рисовала все, что приходило в голову. Так на шершавом листе выросла крепость с двумя покосившимися башнями, старое сухое дерево, большой черный ворон на изломанной ветке…

В среду вечером у нее зазвонил мобильный. Номер оказался незнакомым, и Лена решила не отвечать, но потом передумала.

- Это Градов, - пробасила трубка, - Вам удобно говорить?

- Удобно, - сказала она, отметив про себя, что неожиданно рада звонку.

- Нас ждут завтра к двенадцати. Сможете?

- Кто ждет? Где? – не поняла Лена.

- Мои знакомые, у себя дома. Те, что ищут дизайнера, помните?

***

Андрей вышел из машины и осмотрелся. Он специально приехал заранее, чтобы немного пройтись по старым местам. Он не был здесь лет двадцать. За это время на улице появилось два новых дома, а на месте, где раньше простирался пустырь, возник большой торговый центр с пафосными колоннами у входа. Андрей любил этот район не только потому, что жил в нем когда-то. Он любил его за особый воздух – справа, за дорогой начинался лес, слева, чуть ниже располагалось кукольно-уютное озеро с камышом, лилиями и трогательным мостиком для рыбалки. Вряд ли там водилась рыба, но каждый раз, шагая мимо, Андрей видел на нем чью-то замершую в ожидании клева спину. Здесь прошло его детство, пока деду– генерал-лейтенанту в отставке не дали большую квартиру в центре. Дед, вырастивший внука самостоятельно (мать - пианистка в семьдесят шестом уехала на гастроли в Америку, да там и осталась) мечтал, чтобы мальчик стал как и он ракетчиком, но тот не питал пристрастия к военному делу. Уж слишком оно ограничивало свободу, а свобода была едва ли не единственным условием, при котором Андрей чувствовал себя счастливым. Когда он поступил в Международный институт менеджмента, дед ничего не понял. «Так кем же ты будешь?» - пытал он внука категоричным тоном, присущим большинству военных. «Менеджером» - терпеливо отвечал тот. «Это как? Вместо секретарши в конторе сидеть станешь?»

     В голодные студенческие годы Андрей не брал у деда ни копейки. Стипендии не хватало, поэтому он подрабатывал грузчиком, дворником и даже кочегаром. А на последних курсах совершил первую в своей жизни сделку – продал несколько дефицитных в то время тостеров, заработав деньги на новенький пейджер. Потом были сделки покрупнее, от которых по телу пробегал приятный озноб. Ни алчность и ни скупость заставляли его ввязываться в сложные, часто рискованные бизнес-проекты. Андреем двигал азарт, будоражащее чувство опасности, от которого мысли становились быстрыми как птицы и чистыми как роса на первой свежей траве. Много лет спустя, уже владея крупной компьютерной компанией с миллионным оборотом, он часто вспоминал то самое чувство, и тогда лицо его озарялось блаженной мальчишеской улыбкой…

     Андрей прошелся по знакомой-незнакомой улице, обнаружив несколько новых магазинчиков, поселившихся в бывших квартирах первых этажей. Остановился на перекрестке, решая, успеет ли до встречи пройтись к дому своего детства, прикинул расстояние и передумал. В любой момент мог начаться дождь, день был пасмурным…

***

День был пасмурным, тяжелые тучи лежали на крышах домов, грозя обрушится на город холодным ливнем. В воздухе затаилось предчувствие бури, то тревожное, предгрозовое затишье, в котором даже листья на деревьях неподвижны. Ни малейшего ветерка, ни единого звука.

«Сейчас прилетят лангольеры…» - подумала Лена, поспешив к машине. Она опаздывала - до встречи с Андреем оставалось полчаса, а на дороге могли оказаться пробки. Лена включила зажигание, но машина не завелась, похоже сел аккумулятор.

- Этого мне только не хватало!

Пришлось ехать на метро, но сначала бежать к нему легкой трусцой. В вагоне было душно. В давке к ней прижался неприятного вида старик с отвратительным запахом дешевого одеколона. Потом большая рыжая тетка буквально вытолкнула ее из двери, так, что Лена едва не упала на пол. На эскалаторе худой, в растянутой до колен майке парень попытался забраться к ней в сумку и она, гневно вырвав ее, зашагала по ступенькам вверх.

Андрей посмотрел на часы. Женская непунктуальность обычно раздражала его, но в случае с Леной все было по-другому. «Может, что-то случилось?» - неожиданно для себя разволновался он.

Опоздав почти на сорок минут, она подбежала к нему взъерошенная, раскрасневшаяся от жары и гнева.

- Извините меня, пожалуйста! – сказала с каким-то детским вызовом и без пауз выплеснула все, что думает об общественном транспорте и пользующихся им людях.

- Это точно, - засмеялся он, - После метро кажется, что вокруг одни маньяки и извращенцы, и верить никому нельзя. Взрослые очерствели, правильные старики почти вымерли, дети – моральные уроды, подростки – жестокие ублюдки… На самом деле люди не меняются. Мы такие же, как и двести лет назад. И мир такой же.

- Ну, не знаю. Двести лет назад метро не было, - задумчиво произнесла она, - И где живут ваши знакомые? Нужно опять ехать?

- Здесь недалеко. Но если нет желания идти – вон моя машина.

- Может начаться дождь…

- Авто-радио мне пообещало, что дождя сегодня не будет.

- Тогда, идемте, - сказала Лена, и они двинулись вниз по улице. Даже яркие витрины не спасали этот пасмурный день.

- Все еще злитесь? – нарушив тишину, спросил Андрей.

- Нет. Просто не люблю такую погоду.

- Постойте здесь минутку, ладно? - вдруг оживился он и, рискуя попасть под блестящий джип, перебежал улицу, туда, где на большом столе девушка в лиловом парике продавала какой-то пестрый товар.

Вернулся, держа в руках смешные очки с желтыми стеклами. Тут же нацепил их Лене на нос и участливо спросил:

- Так лучше?

Лена улыбнулась. Она тысячу раз смотрела на мир сквозь разные линзы – розовые, малиновые, зеленые, голубые, оранжевые и желтые в том числе, но никогда не замечала такого контраста. Улица мгновенно приобрела цвет. Стены домов как хамелеоны сменили шкуру, окрасившись в яркие солнечные тона. Даже звуки и запахи стали другими.

Они прошли пару кварталов и свернули во двор. Это был новый дом, выстроенный колодцем. Эхо тут же повторило их шаги и фразу: «Вот мы и пришли». Хозяева оказались молодой симпатичной парой из тех, где муж и жена похожи как родственники. Оба были смуглыми, тонкокостными, с удлиненными орлиными носами. Квартира порадовала Лену простором и пустотой, она не любила работать в помещениях, уставленных старой мебелью. Лариса, так звали хозяйку, с порога принялась расхваливать работы, увиденные на Ленином сайте, затем, довольно подробно и складно изложила свои пожелания, которые в общей сложности сводились к марокканскому стилю. Осмотрев квартиру, Лена сходу выдала несколько удачных идей, чем привела в восторг обоих супругов. Краем глаза она видела, как на нее смотрит Андрей, и этот взгляд вызывал в ней смешанные чувства.

Затем они пили кофе с настоящими восточными сладостями, привезенными хозяевами из Эмиратов, рассказывали веселые истории о поездках, и много смеялись. Лене нравилась собственная легкость, так редко появлявшаяся в последнее время. Потом Андрей отвез ее домой. В дороге они оба молчали, но обоюдное молчание было осмысленнее любого диалога.

- Поднимитесь? – спросила Лена, когда они вышли из машины.

- Наверное, нет, - после некоторого раздумья сказал он, - Мне уже пора. Спасибо, - И потянулся для традиционного прощального поцелуя в щеку, но она в этот момент отвлеклась на проезжавшую мимо машину и губы его, скользнув по прохладной щеке, задержались на ее губах. Это продолжалось не более секунды, но именно эта секунда стала причиной необратимости дальнейших событий. И, конечно же, ни Лена, ни Андрей не заметили стоящей в глубине двора и внимательно наблюдавшей за ними женщины…