- Я, - сказал Миша и, жестом фокусника вынув из кармана круглые очки, быстро нацепил их на нос. Очки были теми самыми, сквозь которые почти семь лет назад он впервые увидел Лену. Они чудом сохранились, потому что вскоре после расставания с ней Миша сделал операцию на глаза – Дора Давидовна уговорила, отыскав для внука самого опытного хирурга-офтальмолога.

В очках Мишино взрослое лицо чудом преобразилось, стало более мягким и немного наивным.

- Подожди-подожди, - сказал он, останавливая двинувшуюся навстречу Лену, и вытащил откуда-то из-за пазухи старую потрепанную кепку с надписью «NonStopmusic».

- Мишка, как же я рада тебя видеть! – улыбнулась Лена и пушинкой повисла у него на шее.

- Миша! – раздался из комнаты энергичный басок Елены Петровны, - Это, правда, ты? Красавец! Ну, прямо киноактер какой-то!Как ты узнал, что Леночка у меня?

- Я не знал. Просто проезжал мимо и решил заглянуть, - Миша достал из пакета коробку конфет и протянул Елене Петровне, - Номера телефона вашего у меня не сохранилось, поэтому извините, что без приглашения.

- Ну что ты, я всегда тебя рада видеть! - воскликнула женщина, - Проходи, чай пить будем…

***

Данилов проснулся и увидел себя абсолютно голым, лежащим на широкой, устланной красной простыней постели. «Начались галлюцинации» - решил он, а это означало, что болезнь прогрессирует. Данилов был готов к любому развитию событий – от невыносимых болей до комы, но помешательство не входило в его планы. «Не дай вам Бог сойти с ума, уж лучше посох и сума…» - вспомнилось тут же. «Интересно, я словно вижу себя сверху. Может, я уже умер?» - подумал он.

- Проснулся? - раздался вдруг в тишине звонкий женский голос.

Данилов вздрогнул, повернул голову и увидел высокую красивую брюнетку в серебристом пеньюаре. Потом вернул взгляд назад, и с облегчением констатировал: это не безумие, а зеркальный потолок. «Как в борделе» - решил он, хотя никогда раньше там не бывал. Оставалось выяснить две вещи – откуда взялась брюнетка, и как он оказался в ее постели. Между тем, девушка, совершенно не стесняясь, сбросила с себя пеньюар, обнажив стройное загорелое тело, немного повертелась перед зеркалом и сказала:

- Я в душ. Потом буду готовить завтрак, сварить тебе кофе?

- А который час? – вместо ответа спросил он.

Брюнетка кивнула на стену, при виде которой у Данилова снова закрались сомнения – висящие там часы, как на картинах Дали одним краем сползли вниз, латинские цифры, словно пьяные, покосились и пошли волнами. Перехватив его взгляд, девушка засмеялась.

- Не любишь сюрреализм? Или разглядеть не можешь? Час двадцать.

- Ночи?

- Дня.

- А какой сегодня день? – поморщился он.

- Солнечный, - сказала она и скрылась в ванной.

Данилов осмотрелся. Комната, в которой он лежал, была похожа на декорациюк французской пьесе, поставленной в маленьком провинциальном театре, когда все собрано из разных спектаклей и художник сцены – старый, больной, глубоко пьющий человек тоскливо повторяет: «Чем богаты, чем богаты…». Здесь было старое зеркало в тяжелой резной оправе, малиновые бархатные пуфы, яркая ширма с большими, неопределенного сорта цветами, высокий подсвечник в одном углу, напольная китайская ваза - в другом.Данилов поискал глазами свои вещи,и обнаружил их на полу у самой двери. Попробовал встать, но, видимо, сделал это слишком резко – голова закружилась, и перед глазами запрыгали зеленые кляксы. Немного отлежавшись, он повторил попытку. Нужно было позвонить Лене, успокоить, наверняка уже подняла всех на ноги… Но телефона он не нашел. Не оказалось и паспорта, ключей от машины, а также кошелька с водительским удостоверением и деньгами. Пропала даже мелочь, которая обычно водилась в заднем кармане брюк.Стоя голышом посреди чужой квартиры, Данилов ощутил себя маленьким и беспомощным, как в детстве, когда однажды заблудился в чужом районе и долго не мог объяснить милиционеру, где живет – забыл адрес. С тех пор у него появилась стойкая привычка – иметь при себе максимум того, что могло бы идентифицировать его личность. Особенно обострилась она после появления болезни. Сам того не желая, Данилов часто представлял, как угрюмые люди в штатском осматривают его вещи, в полголоса переговариваясь о том, какой хороший им попался покойник.

- Одеваться не будешь? – раздался сзади насмешливый голос брюнетки.

Данилов натянул штаны, рубашку, дрожащими пальцами застегнул пуговицы и спросил:

- Как тебя зовут?

- Здрасьте, пожалуйста! – засмеялась она, - Ты что, совсем ничего не помнишь? Совсем-совсем?

Данилов отрицательно покачал головой.

- Маша. Меня зовут Маша. Но можешь называть меня Марго. Мы познакомились в кафе. Ты угощал меня коньяком. Спрашивал, верю ли я в судьбу. Все время повторял про две шестерки на костях. Я так и не поняла, что это значит…

- Про шестерки помню, - облизав пересохшие губы, сказал Данилов, - Какой-то мужик бросал кости и я загадал… Впрочем, не важно. Главное потом… Потом – будто пропасть.

- Да уж, пропасть, - хихикнула Марго, - Ты ночью такое вытворял…

- Правда? – растерялся Данилов и неожиданно для себя густо покраснел, - А где мой телефон и кошелек…

- Вот чего не знаю, того не знаю. Ты рассчитался за коньяк, вызвал такси, а потом сказал, что тебе нужно на минуту в туалет и пропал на полчаса. А когда мы доехали, платить за машину пришлось мне. Так что с тебя стольник…

Марго сварила кофе, разлила его в две разнокалиберные кружки и ту, что больше протянула Данилову.

- Мне нужно срочно позвонить, - сказал он, - Дашь свой мобильный?

Лена взяла трубку почти мгновенно.

- Это я, - глухо произнес он, - Со мной все в порядке, не волнуйся.

- Где ты?! – закричала она, - Скажи, где ты и я приеду за тобой!

- Не надо, я сам, - ответил Данилов и отключился.

- Мама? – насмешливо спросила Марго.

- Жена.

- И снова здрасьте! Вчера говорил, что не женат…

***

В трубке давно стихло, а Лена все стояла посреди комнаты, прижимая ее к уху, словно надеясь опять услышать его голос.

«Данилов не соврал, - с горечью подумал Миша, - Она действительно его любит». Тут же появилась пакостная мыслишка о болезни, которая рано или поздно заберет этого незаслуженно обласканного любовью человека, и тогда он, Миша, станет единственным, кто сумеет успокоитьее, поддержать, вернуть к жизни. И захотелось, чтобы все случилось быстрее, хорошо бы завтра… Миша тут же поругал себя за это, но без особого сожаления, формально, как если бы извинялся перед гостем за плохую погоду.

- Мне нужно домой, - сказала Лена, - Он приедет, а меня нет…

- И что?! – взвилась бабушка, - Где твой характер? Миша, ну хоть ты с ней поговори!Этот ее, с позволения сказать, муж, совсем совесть потерял. Мало того, что дома не ночует, так еще и телефон отключил.

- Он не отключил, просто не отвечает. Может, украли?

- Мозги у него украли…

- Мне нужно домой, - повторила Лена.

Через пять минут они уже были на улице. Миша взялся ее проводить.Лена шла быстро, сосредоточенно глядя перед собой. Они спустились в подземный переход и, вынырнув из него, оказались в лесопарке.

- А помнишь, как я здесь тебя фотографировал? – спросил он.

Лена кивнула. Это было поздней весной, в середине мая. На поляне, соединяющей парк с лесом, зацвели одуванчики. День выдался необыкновенно солнечный, глаза слепило от желтизны. Лена сбросила туфли и пошла, аккуратно ступая по зеленой траве. Солнце тут же умыло ее со всех сторон и приподняло над землей. Миша тогда увлекся фотографией и повсюду таскал с собой новенькую зеркалку. Сняв несколько кадров издали, он приблизил Лену трансфокатором, отчего лес за ее спиной утонул в сизой дымке и одуванчиковое поле расплылось нежной акварелью. Затем, повинуясь неясному желанию, быстро развернулся и сфотографировал брошенные ею туфли. Кадр показался ему символичным, и даже мелькнула мысль о том, что однажды она вот также уйдет куда-то, оставив после себя лишь воспоминания. Тогда он догнал Лену и стал щелкать безостановочно, словно это могло каким-то образом ее удержать.

- У тебя сохранились те фотографии? – спросила она.

Миша кивнул.

- Это хорошо. Интересно посмотреть, таким ли был день, каким я его запомнила. Ты заметил, что память все приукрашает? Тебе кажется, что было много солнца и небо яркое как аквамарин, но смотришь на снимки, а там все пресно…

- Нет, там действительно много солнца и небо как аквамарин…

- Мы пришли, - сказала Лена. Немного помедлила и тихо спросила, - Не хочешьподняться со мной? Если Бориса еще нет, я не смогу быть дома одна…

- Извини, но мне не хотелось бы его видеть, - улыбнулся Миша.

- Ну вот, и ты ненавидишь Данилова. Все мои родственники его терпеть не могут. А он хороший…

К парадному покатила дорогая иномарка с тонированными стеклами, и Лена встрепенулась. Долго, очень долго из машины никто не выходил. Затем дверь приоткрылась и на асфальт встала мужская нога. Еще через пару секунд появился и ее владелец – рослый спортивного сложения мужчина в стильном костюме. Ему было около сорока и с первого взгляда становилось ясно – это его лучший возраст. Поравнявшись с Леной, мужчина бросил на нее беглый взгляд и уже отвел его в сторону домофона, как вдруг остановился.

- Яна?! Да нет, не может быть…

У него был низкий мягкий голос, из тех, что мгновенно вызывают ответные вибрации в женских душах.

- Яна – моя мама, - сказала Лена.

- Ну, конечно! – белозубо улыбнулся мужчина, - Никто бы не смог так хорошо сохраниться к сорока годам. Но как же вы похожи… Просто поразительно,- и протянул руку. – Андрей.

- Лена, - ответила она, утонув в его большой теплой ладони.

- Я, наверное, пойду, - вклинился в разговор Миша.

- А где сейчас твоя мать?Чем занимается? – словно не слыша его, спросил Андрей.

- Мама погибла шесть лет назад в аварии.

- Вот как?

Повисла пауза. Запрокинув голову, Андрей посмотрел вверх.

- А вы так и обитаете на пятом этаже?

- Нет. Бабушкас дедом продали квартиру, когда меня еще не было.

- Понятно. А вон там, на четвертом жил мой друг юности – Борька Данилов. Интересно, он не переехал?

- Не переехал, - сказала Лена, - Теперь мы живем там вместе. Данилов - мой муж.

Удивление на лице Андрея сменилось растерянностью и, чтобы скрыть ее, он засмеялся.

- Действительно жизнь богаче вымысла, как ни банально это звучит…Я ведь к нему. Решил повидать старых друзей. Семнадцать лет прожил в Питере и вот вернулся…

- Я пойду, - повторил Миша и близоруко сощурился, как делал всегда, когда сильно волновался или злился. Сейчас было и то и другое.

- Не пропадай больше, - бросила на него короткий взгляд Лена и, повернувшись к Андрею, сказала, - Идемте. Муж должен скоро прийти.

***

Заняв деньги у Марго, Данилов поймал попутку и первым делом отправился в кафе, в котором провел вчерашний вечер. Как он и предполагал, машины на стоянке не оказалось. Но как вор мог узнать, где она? От стоянки до кафе было не меньше полукилометра. В кафе его встретил тот самый, с купеческим пробором официант и на мгновение у Даниловавозникло чувство легкого дежавю.

- Послушайте, Ян, - прочел он имя на бейдже, - Вчера я был здесь…

- Помню, - кивнул официант, и в его взгляде мелькнула насмешка.

- У меня пропали документы, деньги, права…

- Не удивительно, - улыбнулся Ян, - Вы вчера выпили литр коньяка. Потом подцепили Марго. Все, кто связывается с Марго, рано или поздно попадает в неприятности.

- Что вы о ней знаете?

- А почему я должен вам отвечать?  

- Хотите денег? У меня только на такси. Но есть часы. Странно, что их не забрали. Наверное, решили, что подделка.

- А они настоящие?

Внимательно рассмотрев часы, официант огляделся и тихо произнес:

- Это ее парни вас раздели. Схема налаженная. Но я вам ничего не говорил и если вы решите заявить, то я буду все отрицать.

- Ясно, - кивнул Данилов и быстрым шагом покинул кафе.

Решив разобраться с Марго позже, он отправился домой. Таксист – маленький лысый мужичок с побитым оспой лицом не замолкал ни секунды, ругая погоду, блондинок, дороги и дураков, которых, не опуская стекла, посылал в самые неожиданные места. Впрочем, Данилов его не слышал. Одна мысль не покидала его все это время – он изменил Лене. Но можно ли считать изменой то, чего совсем не помнишь? Расплатившись с лысым скандалистом, Данилов вышел из машины и посмотрел на свои окна. Ему предстоял нелегкий разговор с объяснениями, оправданиями и враньем. Последнее угнетало больше всего. Тайны накапливались и грозили выплеснуться наружу. Сделав глубокий вдох, он вошел в подъезд.Ключи от квартиры, как и все остальное, были украдены, поэтому пришлось звонить.

- Кто там? – раздался требовательный мужской голос.

Растерявшись от неожиданности, Данилов не нашел, что ответить.

- У нас все дома! – грубо сообщили из-за двери, тем не менее, она тут же распахнулась.

- Прекратите хулиганить, иначе я вызову милицию, - строго сказал возникший на пороге мужчина.

- Андрей? – удивленно произнес Данилов, всмотревшись в его загорелое обаятельное лицо.

- Узнал? – засмеялся тот, - Ну, проходи, что застыл? А у тебя очень модная квартира. Выгодно иметь жену в дизайнерах, да? Ничего прежнего не осталось. А помнишь, как все было? Вот тут стояло кресло, здесь стол – старый такой, с одной покосившейся ножкой…

***

Конечно, Данилов помнил. Им было по шестнадцать. Боря только что узнал, что в квартире наверху поселилась Яна. Ее родители и два грузчика до вечера таскали мебель, а на следующее утро из их окон донесся хриплый бас Луи Армстронга. Боря весь день просидел в своей комнате, мечтая, как однажды застрянет с Яной в лифте, а в это время внизу под окнами трое ребят совершали активные маневры.

- Вон там, Андрюха, смотри, есть выступ, - по-деловому говорил Ваня - чрезвычайно ушастый коротышка лет пятнадцати.

На высоком загорелом Андрее была белая майка, потертые джинсы, облегающие крепкие ноги, удобно растоптанные кроссовки. Он белозубо улыбнулся, повертел головой, разминая шею, как это делают боксеры перед спаррингом, снял рюкзак, который тут же принял третий – Лева Малевич по кличке Микроскоп.Андрей лихо ухватился за кирпичный выступ у окна, подтянулся на руках и в два счета очутился на уровне второго этажа. Со стороны казалось, что подъем дается ему без малейших усилий, и вообще, карабкаться по стенам этому парню гораздо привычнее, чем скучно ходить по земле. Третий этаж был взят с той же акробатической легкостью. На карнизе четвертого нога предательски соскользнула, но Андрей успел ухватиться за трубу сбоку. Восстановив равновесие, он повернулся и помахал друзьям. Затем легонько надавил на раму и шагнул в открывшееся окно.

- Не тот этаж! – отрывисто крикнул Ваня, но было уже поздно.

Андрей спрыгнул с подоконника и удивленно замер. В комнате с ядовито-зелеными обоями (по версии матери Бориса, Риммы Андреевны призванными успокаивать и расслаблять) за массивным письменным столом сидел маленький болезненно худой мальчик.

- Ты кто? – спросил Андрей.

- Боря… - едва слышно ответил тот.

- А что здесь делаешь?

- Живу…

И вдруг дверь комнаты распахнулась. На пороге с градусником в руках появилась такая же маленькая женщина.

- Мне все-таки не нравится твоя темпе… - успела произнести она и застыла на месте, - Это кто?

Возникла пауза. Три человека удивленно смотрели друг на друга.

- Это мой друг… мы вместе учимся, - неожиданно соврал Боря.

Он не знал, почему сказал так. Во всяком случае, не из желания выгородить этого красивого незнакомого парня. Скорее из-за привычки постоянно врать матери. «Ты сделал уроки? Да. Поел? Да. В школе все в порядке? Да». Чтобы поскорее отвязалась.

- Но… - Римма Андреевна как курица завертела головой, - Когда он вошел? Мы же только что с тобой разговаривали, Борис…

- Правильно, - подал голос незнакомец, - А после этого сразу явился я. Мы с Борей… - взял со стола учебник, мельком взглянул на обложку, - Физику повторяем… - и по-хозяйски сел в кресло.

- Борис, выйди на минуту, -потребовала она, - Объясни, пожалуйста, кто этот мальчик? - услышал Андрей приглушенный шепот из-за двери.

- Я же сказал, мы с ним в школе вместе учимся…

- Ты мне врешь. Он лет на пять тебя старше! Как его фамилия? Если он без приглашения ворвался в наш дом, то нужно вызвать милицию. Может быть, он вор. Чего ты молчишь, Борис?! – взвизгнула мать.

- Я не знаю, что тебе еще сказать, - устало вздохнул он.

Этот день Боря вспоминал потом много-много раз. И то, как, сложив ноги по-турецки, сидел этот парень (тогда еще без имени) в продавленном плюшевом кресле. Как гладил прильнувшую к нему кошку Алису, своенравную Алису, которая никогда не терпела ничьей ласки. Как солнце падало на него сбоку, отчего он хитро щурил правый глаз. Как часы в углу пробили шесть глухих ударов…

- Ну, ты, молоток, врешь и не краснеешь! – засмеялся он и протянул руку, - Андрей. Спасибо, что не сдал. Так, значит, это четвертый этаж? Точно?

Боря кивнул.

- Понятно. Просчитался. С математикой у меня всегда были проблемы. Ну, ладно, брат, я пойду, - и направился к окну.

- Ты можешь уйти через дверь, - тихо предложил Боря.

- Зачем? Мне на пятый.

Он вышел на балкон, затем вернулся.

- Завтра мы с пацанамив соседнем дворе в футбол играем - приходи поболеть… - и снова скрылся за занавеской. После чего Боря услышал грохот жестяного карниза и громкий хруст веток. Выскочив на балкон, посмотрел вниз. Сквозь листву старого тополя мелькнула знакомая майка. Затем из ветвей вынырнула голова. Андрей поднял лицо и улыбнулся. На щеке его алела большая царапина. К тополю тем временем подбежали двое парней. Они махали руками, советуя, как лучше спуститься вниз. Боря постоял еще немного и вернулся в комнату. И уже там, упав лицом на узкую кушетку, сообразил, куда именно пытался попасть его незваный гость.

***

- А теперь давай, признавайся, где пропадал всю ночь? – потребовал Андрей. - Лена мне все рассказала, нехороший ты человек.

Данилов болезненно поморщился и вместо ответа спросил:

- Ты надолго?

- Навсегда. Так что, будем дружить домами…

- Женат?

- Нет. Некогда. Бизнес отнимает много времени и сил. А ты, говорят, теперь светило отечественной медицины? Кстати, доктор, что вот здесь может болеть? – весело ткнул себя в бок Андрей.

- Совесть, - сказал Данилов, - Мог хотя бы одно письмо черкнуть…

Вдруг в дверь позвонили. Данилов пошел открывать и растерянно замер. На пороге стояла Марго.