Солнце косым лучом разделило пространство на свет и тень, в светлой части весело роились пылинки. Из окна доносились голоса, чей-то громкий смех, звон трамвая, крик ворон, облепивших старый тополь… А он стоял посреди комнаты и онемевшими пальцами сжимал телефон. Позвонил Максимов и сообщил, что пришли результаты.«Хорошо» - сказал он. Сначала решил подъехать, но потом передумал и попросил зачитать их. Просто понял, что не сможет сесть за руль – слишком сильно забилось сердце, и в руках появилась неприятная дрожь…

 

Борис рассеянно посмотрел на жену и вдруг понял главное, самое главное…Вся его жизнь была лишь растянутой прелюдией к нелепо короткому финалу. Бессмысленным наброском, сделанным по инерции, как бывает, когда сидишь на скучном совещании и, чтобы скоротать время, начинаешь водить ручкой по бумаге, создавая случайные фигуры. Круг, квадрат, глупый человечек на кривых ножках, ленивый зигзаг… Он ничего не успел из того о чем мечтал. Да, он лечил людей, но не совершил ничего выдающегося. Точно такие же операции делают его коллеги и эта обыденная, почти рутинная работа уже давно не приносит радости. Он даже не сумел сохранить любовь к той единственной, ради которой мог бы умереть...

 

Данилов вышел на улицу, вдохнул морозный воздух и подумал, что не хочет идти на работу. Не хочет встречаться с Борком, не хочет вновь испытывать ту отвратительную внутреннюю дрожь, возникающую при одной мысли о болезни. Он видел профессора лишь на фотографиях, тем не менее, живо представил, как тот сосредоточенно рассматривает снимки и в прищуренных глазах его появляется отблеск безысходности. Как потом поднимает тяжелый взгляд и говорит что-нибудь вроде: «Увы, мне очень жаль…» Говорит по-немецки, но Борис прекрасно понимает каждое слово.

 

Перед ним стоял обаятельный широкоплечий брюнет, не имеющий ничего общего с субтильным юношей на самодельной обложке диска. «Не он» - мелькнуло в голове, хотя для дела, того самого дела, ради которого Данилов и затеял поиски, этот был бы более чем хорош. Просто замечателен. Какая девушка устоит перед таким красавцем…

- Вы ко мне? – спросил парень приятным мягким баритоном.

…да еще с таким голосом. Ни одна не устоит, - закончил свою мысль он и попробовал улыбнуться.

 

- Я, - сказал Миша и, жестом фокусника вынув из кармана круглые очки, быстро нацепил их на нос. Очки были теми самыми, сквозь которые почти семь лет назад он впервые увидел Лену. Они чудом сохранились, потому что вскоре после расставания с ней Миша сделал операцию на глаза – Дора Давидовна уговорила, отыскав для внука самого опытного хирурга-офтальмолога.

 

- И снова здравствуйте! – раскинула она свои тонкие руки.

- Как ты меня нашла? - глухо спросил он, растерянно оглянулся в поисках жены и только теперь сообразил, что до сих пор ее не видел.

- Я смотрю, мне здесь не рады, - засмеялась Марго.

- Где Лена? – повернулся Данилов к Андрею.

 

- Упс, - улыбнулся он, - Я не хотел… То есть, это вышло случайно.

- Я поняла…

С некоторой растерянностью и любопытством Лена прислушивалась к своим внутреннимощущениям, той мелкой дрожи, после которой снизу вверх поднимется теплая волна, начинает гореть лицо и в голосе пробегают звонкие вибрирующие ноты.Чтобы подавить это незнакомое, а главное – совершенно неуправляемое состояние, она напустила на лицо строгость и сказала:

 

Данилов остановился, завертел головой. Из темноты показался тонкий женский силуэт.

- Марго? – удивился он, - Что ты здесь делаешь?

- Тебя жду, - бойко ответила она и протянула ему какую-то папку, - Посмотри на досуге. Тебе понравится…

- Что в ней?

- Сюрприз.

Он открыл папку, повернув к свету. В нейлежало несколько снимков, сделанных той самой ночью, когда Данилова занесло к Марго в ее странную квартиру с зеркалами на потолке.

 

- Присаживайтесь, - повторила сидящая справа молодая женщина уже по-русски, - Меня зовут Габи. Я буду переводить для вас.

У нее было красивое открытое лицо с крупными, но не портящими ее чертами, пышные пшеничные волосы и низкий мягкий голос, в акценте которого сквозило что-то от старых советских фильмов, снятых на Рижской киностудии. Данилов сел.

- Итак, начнем, - энергично потер ладонями Борк. Затем пощелкал клавишами компьютера, вывел на большой экран тамаграфические снимки и, придирчиво осмотрев их, обратился к присутствующим, - Дамы и господа, перед вами уникальный случай. В моей практике не было ничего подобного.

 

Брюнетка шла и улыбалась. Улыбалась именно ей. Сначала Лена решила, что улыбка адресована кому-то сидящему сзади, даже обернулась, чтобы посмотреть кому, но там никого не было. Проходя мимо, незнакомка, которую явно развеселила Ленина реакция, взглянула на нее еще раз, едва заметно подмигнула и вспорхнула на сцену ровно в тот момент, когда проигрыш закончился, и пришло время для слов.

 

Страница 1 из 2