Каждое утро бабушка снимала с этажерки большой конверт с портретом оптимистично глядящего вдаль Кобзона, вынимала из него потертую пластинку, бережно укладывала ее на серый резиновый диск проигрывателя, с филигранной точностью одним движением опускала иглу и…  
«Счастье мое я нашел в нашей дружбе с тобой, все для тебя – и любовь и мечты…» - разносился по дому бархатный баритон. «Счастье мое – это радость цветенья весной, - мелодично подпевала бабушка и с особенным удовольствием выводила: - Все это ты, моя любимая, все ты!»
В такие мгновения я любовалась ею. Моя милая, добрая, смешная бабуля с мышиным хвостиком голубых от седины волос, густыми лучиками морщин у глаз пела чисто, как ангел.
«Счастье мое, посмотри, наша юность цветет…» - ловко набрасывала кружевную накидку на горку пуховых подушек, «Сколько любви и веселья вокруг…» - распахивала настежь окна. «Радость моя, это молодость песни поет, мы с тобой неразлучны вдвоем, мой цветок, мой друг…»
Дедушки уже давно не было на этом свете. Он смотрел с черно-белых фотографий, и казалось, тоже любовался своей хрупкой супругой.
- Скажи, а ты счастлива? – спросила я как-то.
- Конечно, - не задумываясь, ответила бабуля, - Ведь у меня есть ты, твоя мама, твоя сестра… Вот этот сад за окном, и речка, и дедушкин мостик, с которого он рыбу ловил…
- Тебе везет, ты на пенсии, - вздыхала я, вспоминая о том, что лето пролетит одним днем и мне снова придется топать в школу.
- Так это же и есть счастье! – смеялась она.
- Физика с математикой? Альбина Петровна с Михаилом Ивановичем?! – недоумевала я.
- И физика и Альбина… Просто пока ты этого не понимаешь. А вот когда вырастишь… Знаешь, кто-то сказал: счастье как очки. Ты их ищешь повсюду, никак найти не можешь, а потом глядь - они все это время на лбу были…
    Я выросла. Не стало бабушки. Ставни ее дома заколочены досками. А мне по-прежнему хочется найти ответ на детский вопрос: в чем же оно, счастье? Но вот, что удивительно, чем взрослее мы становимся, тем больше требуем конкретных ответов. Когда оно придет? С чем или кем? В каком количестве? И как определить, откуда именно оно явится?
    Теперь я точно знаю, что гостить у бабули было счастьем. Оно встречало меня в саду, под тенистыми ветвями яблонь, в том самом гамаке, на котором я лениво раскачивалась, листая страницы «Алисы в стране чудес». Пряталось в каждой клубничной ягодке, которую я срывала горячей от солнца, вдыхала аромат, и земля уходила из-под ног.
Я и теперь счастлива. Правда, совсем по-другому. Иногда вдогонку, часто наперекор. «Ничего-ничего, вот сегодня поднатужусь, немного помучаюсь, зато завтра…» Но временами я останавливаюсь и думаю: как же все-таки парадоксально мы устроены – настойчиво добиваемся счастья, требуем гарантий, наивно пологая, что его можно просчитать или запланировать, как формулу или праздничный ужин. А между тем, в этом вечном поиске мы влюбляемся, страдаем, трепещем от предвкушения чего-то большого и светлого, радуемся и плачем, одним словом – живем и даже не подозреваем, что в этом самом предвкушении  и есть счастье. Мимолетное, прозрачное, едва уловимое и легкое, как шорох листьев от пролетевшего мимо ангела…
    А  старый проигрыватель, выбранный мною в наследство, стоит теперь в кладовке. Иногда я вынимаю его оттуда, водружаю на стол, стираю пыль и бережно, как когда-то это делала бабуля, ставлю на серый резиновый диск потертую пластинку. «Все для тебя, и любовь и мечты», - бархатным баритоном поет Кобзон, «Все это ты, моя любимая, все ты…» - подпевает ему мой муж, целуя меня в макушку. Счастье мое…


Алла Сницар

 

© "Натали"