- Какой энергичный у вас мальчик! - сказала толстая дама с модной в то время "башней" на голове.
Мы с мамой стояли в очереди за сосисками. Вернее, стояла мама, а я, изнывая от скуки, прыгала с парапета. И каждый раз по-деловому замеряла сухой корявой веткой длину прыжка. Мне было пять лет. Спортивные шорты, футболка с Микки Маусом, короткая стрижка, сбитые коленки, в общем, стопроцентный пацан.
    А началось все с того, что однажды утром, подвергаясь экзекуции под названием "плетение кос", я вдруг подумала: "Как, наверное, здорово быть мальчиком?" Преимущество мужского сословия выглядело совершенно очевидными. Во-первых, ему разрешалось играть в "войнушку", а именно - лазать по заборам, размахивать палкой и кричать дурным голосом: "В атаку-у-у!".  Когда же я попыталась повторить этот замечательный маневр, то немедленно услышала: "Перестань, ты же девочка!" Во-вторых - мальчики могли запросто драться, если что не так. Но стоило мне дать сдачи Лёвке из второго подъезда, тут же прозвучала знакомая фраза о половой принадлежности. Тогда мне было еще не известно слово "дискриминация", но что-то несправедливое угадывалось во всех этих запретах. "Не бегай босиком", "не смейся слишком громко", "не вытирай руки о подол платья", которое тоже, я вам скажу - сплошное наказание. Хочешь сделать "колесо" - оно (платье) мгновенно оказывается у тебя на голове! Надо заметить, что я любила подвижные игры и довольно скептически относилась к взрослым попыткам превратить меня в куклу. Все эти рюшечки с оборочками хоть и радовали глаз, но на практике были очень неудобными. Цеплялись за заборы, попадали в велосипедную цепь и поднимались вверх на ветру. В этом случае в среде моих подружек было принято стесняться, кокетливо одергивать подол, надувать губы и с вызовом говорить какому-нибудь с любопытством засмотревшемуся на тебя мальчишке:
- Ну, чего уставился, как баран на новые ворота!
По мне так лучше было вовсе не носить платья, чем проделывать всю эту бессмысленную церемонию. А волосы?! Они же постоянно запутывались так, что по утрам мама плакала от невозможности разделить сбившиеся в комок пряди. Поэтому мое решение побыть немножко мальчиком, родными было встречено без особого протеста. Мне сделали короткую стрижку и позволили не вылезать из удобных шорт. Новая роль забавляла.
    "Эй, пацан! Здесь есть проезд?" - высунувшись из машины, спрашивал какой-нибудь дядька. Мальчишки стали считать меня своим парнем и даже делились секретами и просили совета.
- А эта Ленка, она как? - спрашивал друг Тоша.
Если честно, он мне нравился больше, чем друг, поэтому я, мысленно извинившись перед хорошей девочкой Леной, отвечала:
- Глупая, как пробка.
Но Тоша все равно передавал ей приветы, краснел, когда она появлялась во дворе и продолжал выспрашивать у меня подробности. Я искренне не понимала - зачем ему эта Ленка, когда рядом такая умная и надежная, быстрая и ловкая, сильная и смелая я.
Все изменилось практически в одночасье. Было знойное лето. Асфальт раскалился и стал настолько мягким, что сандалии оставляли на нем следы. Воробьи купались в песке, обещая дождь, а он все не приходил. Чтобы "ребенок не дышал пылью", его, то есть меня отправили к бабушке. Там речка и лес, трава по пояс и звезды по ночам лежат прямо на макушке. Вообще, деревня располагает к романтическому настроению. Я каждый день рисовала. Забиралась на старый рыбацкий мостик и старательно выписывала пожарную каланчу, возвышающуюся на противоположном берегу. Выходило криво, но душевно. За счет цветочков, которые я пририсовывала к самой верхушке и двух героических пожарных, чьи шланги били красивыми раскидистыми фонтанами.     
    Именно здесь я и увидела ее. Сначала решила, что это - принцесса, которая каким-то чудом выскользнула прямо из сказки. Она шла вдоль дороги, щурилась на солнце и улыбалась. Просто так, без всяких причин. Тогда я не умела определять возраст, но сейчас думаю, что этой девушке было лет двадцать, не больше. Ее удивительное платье цвета топленого молока, казалось, полностью состояло из кружев. Нежных, почти прозрачных. Юбку то и дело подхватывал ветер, и тогда она начинала играть волнами. Все движения незнакомки были невесомо легкими, и по-кошачьи мягкими. Роскошные каштановые волосы плавно спадали на ее изящные плечи, одной рукой она придерживала белую шляпу с широкими волнистыми полями, в другой несла маленькую плетеную корзинку до верху наполненную малиной.
    Я смотрела, не отрываясь на это чудо, и думала о том, как сильно хочу стать такой же красивой, необыкновенной и воздушной. Незнакомка в считанные секунды перевернула мое представление о женщинах. Оказалось, что это настоящее удовольствие - быть одной из них. А иначе, чему бы она так улыбалась…
    Вдруг девушка взмахнула рукой, радостно засмеялась и я увидела бегущего ей навстречу парня с большим букетом полевых цветов.
- Ты приехала! - воскликнул он и закружил ее, - Ты приехала…
Солнце путалось в их одеждах, и это было настолько красиво, что я расплакалась. С тех пор я больше не видела ничего подобного. Может потому, что детские впечатления - самые яркие. Эта картинка до сих пор стоит у меня перед глазами. Не блекнут цвета и запах травы так явственен и свеж…  
    Домой я вернулась совсем другим человеком. Первым делом сказала маме, что снова хочу быть девочкой, и потребовала купить мне кружевное платье. Я шла в нем по двору и чувствовала себя принцессой. Мои движения были невесомо легкими и по-кошачьи мягкими. Или это только чудилось… Во всяком случае, Тоша встретил меня удивленным взглядом, сказал:
- Ну, ты сегодня прям вообще.
Еще бы, ведь я же девочка…

 

Алла Сницар

 

© "Натали"