Вчера я сделала открытие. Оказывается, ты меня не слушаешь. Точнее - не слышишь. Хотя киваешь, иногда поддакиваешь и даже многозначительно хмыкаешь. Но не слышишь!
    А дело было так. Наша соседка Рита вышла замуж за француза. Нашла его по объявлению в Интернете, отправила свою фотографию, на которой двадцать два килограмма назад снялась под пальмой у бассейна и вот тебе, пожалуйста. Мы всем двором активно сопереживали Пьеру. Как он, бедняжка, воспримет этот бонус в двадцать два килограмма? Но он приехал и демонстрировал такое счастье, что все невесты нашего квартала дружно кусали локти. Феноменальность ситуации заключалась еще и в том, что Рита знала по-французски всего две фразы: "Шерше ля фам" и "Мерси боку", причем была искренне уверена, что первое означает: "Здравствуйте". И, тем не менее, они нашли общий язык! Общались каждый на своем и с таким удовольствием жестикулировали, что переводчик просто не потребовался. Наш двор шипел и пенился. Старые девы от зависти, остальные от восторга. В результате было решено: французские мужчины - самые лучшие в мире.   
- Ну, скажи, мог ты себе такое представить? - спрашиваю я, завершив свой рассказ.
Ты согласно киваешь и опрометчиво произносишь:
- Конечно! А как же иначе...
Вот тут у меня и закрадывается подозрение.
- Что значит - как? - утоняю, - Ты можешь представить себя на месте Пьера?
- Ну-у-у-у...
Я смотрю на тебя и буквально слышу, как скрипят все болтики и винтики в твоей умной голове. Ты морщишься от усилий и лихорадочно соображаешь, о каком Пьере идет речь - Кардене или Ришаре? Интересно, на которой секунде ты потерял нить разговора? На пятой? Третьей? Или я льщу себе, и ее вовсе не было? О чем ты думал все это время?
- Если честно, я не очень понял... - не выдержав моего убийственного взгляда, признаешься ты.
    С таким же успехом я могла бы поговорить с нашим котом. Во всяком случае, он бы вел себя честно и не делал умного лица. Конечно, мне обидно. И, конечно же, мы ссоримся. Но это только облегчает твою задачу. Теперь ты можешь молчать абсолютно легально, демонстрируя, таким образом, оскорбленное самолюбие. Будь моя воля, я запретила бы молчание как психотропное оружие. В комнате сгущается такое количество нерастраченной энергии, что ею можно заряжать батарейки. Пока ты молчишь, я успеваю развить триста тридцать три версии на темы: "Любит ли он меня вообще?" и "Существуют ли в природе говорящие мужчины?" Наверное, да, если даже француз, не способный связать и трех слов по-русски, нашел, о чем поговорить с Ритой - не Бог весть, какой интеллектуалкой.
    Так появляется главная мысль.  Я боюсь признаться в ней, я убегаю от подобных раздумий, но рано или поздно они настигают мое растревоженное сознание - а вдруг нам просто не о чем больше говорить? Вдруг, мы сказали друг другу все, что могли и, в конце концов, исчерпали отпущенный нам лимит? Но когда это произошло? Почему? Неужели три предложения в день - все, что нам осталось? Новый пылесос, ремонт на кухне и пара шпилек в адрес правительства...
- Не драматизируй, - советует мне подруга Верочка, - Мужчины так устроены - слышат только то, что им интересно. Но я нашла способ держать своего в тонусе.
- Правда? Каким образом?
- Легко! В процессе разговора, который, как ты понимаешь, носит односторонний характер, я каждые три минуты произношу что-нибудь невероятное. Вот, например, вчера мы говорили о новых гардинах. Обсуждали, какие лучше взять - в клетку, в полоску или в цветочек. На третьей минуте смотрю - "я его теряю" и тогда бах: "Прости, дорогой, но я переспала с Аркадием". Подскочил, как ужаленный. Внимание сразу стопроцентное! Аркадий - его друг, жуткий бабник. Или еще вариант: "Готовься, милый, к нам едет моя мама" Действует безотказно. Главное вовремя найти лазейку и ввернуть.
- Но я не хочу вворачивать, не хочу искать лазейки. Люди должны разговаривать. Просто так. Потому что они интересны друг другу.
Последнюю фразу я адресую уже тебе. Ты с недоумением хлопаешь ресницами.
- А разве мы не разговариваем? Согласен, меня мало интересует то, что вчера вечером сказала Лариса Петровна Светлане Ивановне. Меня практически не увлекают дворовые сплетни или замечательный наряд Альбины из третьего подъезда. Мне трудно даются любовные истории Риты и гениальные умозаключения Верочки... Но я с удовольствием слушаю тебя и думаю о том, как мне повезло с женой...
- Правда? Значит, тебе со мной интересно?
- Конечно. А хочешь еще одно признание? Я всю жизнь мечтал встретить женщину, с которой было бы легко и комфортно молчать. И встретил... Но если ты хочешь поговорить - только намекни. Я расскажу тебе о боксе, сегодня полуфинал чемпионата мира... О гонках на выживание, о диагностике карбюратора, хорошо, что вспомнил - завтра нужно будет подъехать на СТО... О положении на рынке недвижимости...
- Давай поговорим о нас, - предлагаю я.
- Запросто! Ты знаешь, что сейчас лучше всего инвестировать в ПИФы, по чуть-чуть, но в разные фонды. Можно купить паи у агента, но лучше все-таки на бирже, так мы сэкономим время... Есть вариант с покупкой акций и облигаций, но здесь нужно посоветоваться со специалистами...
    Не помню, на какой секунде я утратила нить разговора. Я смотрела на тебя и думала: "Как же красив молчащий мужчина. В нем можно отыскать тонкие контуры романтика и поэта..."  Молчание - великая вещь, не даром же говорят, что оно - золото.
- Но второе - лучше! Согласна? - прорываешься ты сквозь туман моих мечтаний.
- Конечно! А как же иначе, - быстро отвечаю я.
- Ну, вот и хорошо. О чем ты еще хочешь поговорить?

Алла Сницар

© "Натали"